К счастью, длины оружия оказывается недостаточно и я рывком ухожу в сторону. Заодно понимая, что не вижу ни единого способа его одолеть. Хорошо, что противник пока не догадался схватить копьё, которое уже находится в его зоне доступа. Смени он оружие, я бы, скорее всего, был уже мёртв.

В паре метров за моей спиной начинается кустарник. Невольно начинаю строить план отступления. Всё, что нужно — выждать, пока этот бугай сделает ещё один короткий перерыв во взмахах плетью и броситься назад. Да, скорее всего, он бросится в погоню и закончится всё это моей смертью. Но так будет хотя бы какой-то призрачный шанс на выживание.

Ещё одна опция — кружить вдоль края поляны, но долго я так не выдержу. Правая рука вся горит от попадание плетью, щека рассечена, на рёбрах наверняка останется не меньше десятка шрамов. Одежду его оружие не разрывает, но, судя по пятнам крови на комбинезоне, сказать то же самое о моей плоти нельзя."

"Внезапно поляну оглашает женский вопль.

— Брен! Эй, красавчик! Ты меня слышишь? Брен?!

На заросшем волосами лице громилы появляется удивлённое выражение. Прекратив размахивать плетью, поворачивает голову к пленнице.

— Брен тебя слышит, еда. Что ты хочешь?

Подмывает немедленно рвануть в кустарник. Но девушка точно закричала не просто так. Решила отвлечь его, чтобы я мог подобраться ближе? Думает, что это реально сработает?

— Я не просто еда, Брен. Перед тобой красивая женщина. Чистая и выбритая во всех местах.

Бугай хрюкает, издавая звук похожий на смех.

— Да-а-а… Если отец разрешит, я тебя пощупаю. Всю, от пяток до лица.

Говоря, ещё немного поворачивается к ней. Осторожно придвигаюсь ближе. Если этот ублюдок довернёт ещё сантиметров на сорок, то фактически окажется спиной ко мне.

— Он ведь может и не разрешить, Брен. А я так хочу почувствовать на себе твои пальцы. Может даже хочу, чтобы ты что-то в меня вставил. Ты ведь знаешь, как это приятно, Брен?

Тот снова хрюкает, чуть сгорбив плечи и потрясываясь от смеха.

— Брен такое делал. Брен знает, как это приятно. Так жарко, так хорошо, так тесно. Но отец ещё не разрешал. Нельзя…

Как только замолкает, блондинка снова кричит.

— Я не скажу ему Брен. Ничего не скажу. Делай что угодно, я сама этого хочу. Ты мне нравишься, Брен.

Вот теперь он застывает в полном ошеломлении. Даже опускает правую руку в которой сжата рукоять плети. Идеальный момент для атаки.

На долю секунды его даже становится жаль. Умереть из-за того, что тебе солгала женщина, впервые в твоей жизни сказавшая приятные слова — так себе перспектива.

Но срываясь с места, напоминаю себе, что это каннибал. По его собственным словам, насиловавший, убивавший и пожиравший людей. Причём, сложно сказать, как именно чередовалась последовательность этих действий.