Не глядя, он толкнул дверь ближайшего модного заведения и, только зайдя внутрь, поморщился — это оказался тот самый мерзопакостный гадюшник, где кормили какой-то невообразимой химической хренью, той самой высокой кухней от молекулярных шарлатанов. Но ""Хеннесси"" — везде ""Хеннесси"", так что ладно, и этот сойдет.

Попросив администратора проводить его в отдельный ВИП-зал, поделенный на уютные уединенные кабинки, где посетители даже не видели друг друга, Сергей плюхнулся на диванчик и, даже не посмотрев в меню или винную карту, попросил принести ему стошку ""Хеннесси Парадиз"".

Так и сказал — ""стошку"", и плевать, что на лице немного скривившегося при этом слове официанта тут же расцвела подобострастная улыбка, как только он услышал название самого напитка.

— У вас тут курят?

— Ну, вообще-то нет.

Сергей бросил на стол пятитысячную купюру.

— Сделай так, чтобы курили. И принеси пепельницу.

— Сию секунду. Я включу вытяжку на полную мощность. Вы не замерзнете?

— Включай.

Через несколько минут в его руках было все, что он пожелал: и бокал с таинственно мерцающей старым золотом маслянистой жидкостью, перекатывающейся на языке ансамблем цукатов и перца, сменяемых хороводом корицы, кардамона и трюфелей, и глубокая пепельница, менять которую он запретил, потому как просто не желал видеть мелькающую перед ним подобострастно склонившуюся фигуру парня.

Он хотел тихо-мирно надраться в тишине и одиночестве. Так что кроме запрета менять пепельницу он еще и озвучил пожелание притащить ему всю бутыль, от которого у бедного мальчика чуть не случился официантский оргазм. Но бутылку ему принесли, а две запасные чистые пепельницы просто поставили рядом.

Через какое-то время его коньячно-сигаретный транс нарушили звуки в кабинке по соседству.

Звуки тем более неприятные, что в них он признал голоса людей, которых сейчас ему ну никак не хотелось бы ни видеть, ни слышать.

— Мам…"

"— Господи, Юля, сколько раз я просила на людях не называть меня мамой. Ты что, не понимаешь, что это сразу добавляет мне возраста. В моем статусе надо выглядеть твоей старшей сестрой, — недовольно проговорила претендентка на звание тещи (не приведи Господи).

— Да здесь все равно никого нет. Ну ладно-ладно, прости, Ида.

Ты меня сбила с мысли, — по голосу чувствовалось, что кандидатка в невесты действительно нервничает.

— Юля, успокойся. У нас все получится. Уже получилось. А ты слишком вжилась в роль беременной и тупишь не по-детски.

— Все равно я переживаю. А вдруг он узнает?

— Как, глупышка?

— Ну, не знаю. У него все-таки связи.

— Ой, я тебя умоляю. Не ему тягаться со мной и моим опытом и умением облапошивать мужиков. А этот твой лох так вообще мечта поэтессы. Будь я моложе хотя бы лет на десять, я бы сама его обработала.