Трубку брать ему категорически не хотелось, но на десятой судороге он пожалел несчастный гаджет.

— Серюнечка, ну ты где? Разве мы не хотели сегодня вместе с мамой обсудить свадебное меню? — прощебетала девушка.

— Юль, прости, шеф перед отпуском как озверел — столько работы навалил, как будто я не на неделю ухожу, а на полгода.

— Бе-е-едненький мой, ну как же так, — протянула Юля, вот только никакого сочувствия он не расслышал, только старательно скрываемое раздражение. Вот они парочка под стать: у него выдуманная занятость, у нее насквозь поддельное сочувствие.

 — Все-таки это наша свадьба.

— Юль, не сердись. И даже не жди меня, я сегодня буду очень поздно, — натужно улыбнувшись, как будто невеста могла его увидеть, проговорил Никольский в ожидании взрыва негодования.

— Ну ладно, тогда мы с мамой сами. Пока-пока, мой хороший, чмоки-чмоки, — пропела Юля в трубку и отключилась.

Сергей с удивлением посмотрел на погасший экран. Где-то на задворках вяло пошевелилась мысль, что такая реакция для Юли нетипична — обычно в ответ на его сообщение об очередной задержке на работе, да еще в день, когда назначено очередное совещание с ""мадам"" касательно свадьбы, дамы в два голоса принимались укорять его за холодность, равнодушие, безразличие и прочая, прочая.

А тут… Да и бог с ними со всеми.

В голове было пусто и непривычно тихо. Его второе я, тот самый дебил, с которым Сергей так привык мысленно спорить, с момента отъезда из Апольни молчал. Молчал, курил, отвернувшись от Сергея, и даже не смотрел в его сторону. Пещерный кавказец — тот вообще залез в глубокую берлогу и завалили ход огромным камнем, не желая общаться с предателями, обидевшими его Пэрсик.

Напоследок он, правда, успел плюнуть в сторону Юли и ее мамаши, выразив свое отношение к этим двум женщинам, которые теперь надолго, если не навсегда, станут частью его, Сергея, жизни.

Никольский с размаху хлопнулся лбом о столешницу шикарного стола. И еще. И еще.

Ничего не изменилось. Разве что захотелось курить и выпить пива или чего покрепче. И без разницы, что Юлю начинает мутить от малейшего запаха курева и спиртного. Он придет поздно и ляжет в гостевой спальне. Смысл спать в одной кровати с женщиной, если ее не только целовать, а даже прикасаться к ней не особо хочется.

Не говоря уже обо всем остальном.

Через полчаса Никольский вышел из офиса, но не свернул к машине, ожидавшей его на служебной стоянке, а двинулся куда глаза глядят, в надежде отыскать более-менее приличный бар. Но выбрал он не совсем верное направление — по дороге мелькали вывески фешенебельных пафосных ресторанов, слишком уж дорогой был этот район для простого бара. Ну и черт с ним, значит, он надерется коньяком, один фиг перегар будет.