- И где это наши голуби? - спросила я Эмиля, возвращаясь в пустую квартиру. Оксаны и Тима не было.

- Не знаю, родная, - он улыбался. И улыбался весь вечер.

- Ты чего такой довольный?

- Ты ей понравилась.

- Маме?

- Маме...

- Да, конечно, ты пока за хлебом ходил...

- Я тебе говорю, ты ей понравилась...Я рад, что настоял на этой встрече.

Мы вошли на темную кухню.

- Не включай свет, - сказал Эмиль. Он сел на стул и усадил меня к себе на колени.

- Что там с переводом? - спросила я.

- Все хорошо, но вакансия одна. Я выйду на работу сразу, у меня зарплата больше.

- Да, знаю, что вакансия одна, - кивнула я, - говорила с Петровичем... И он, кстати, не удивился, что мы вместе!

- Почему? - улыбнулся Эмиль.

- Не знаю...говорит это было ожидаемо...хотя, думаю, Лера удивилась...

- Прекрати...

- Я не пущу тебя в командировку...

- Родная...

- Не пущу, - я сердито сдвинула брови. Он поцеловал меня в лоб, и сказал:

- Мне нужна только ты. Запомни это. Все, что я сейчас делаю...Не думал, что способен на такое.

Мы помолчали.

- Альберт звонил, - сказал Эмиль, - мы же так и не собрались вчетвером, как планировали, с ним и с Наташей.

- Ага...сделаем, - кивнула я, - мы еще кое-что не сделали...

-???

- Не занялись сексом на закате...

- В горах желательно, - Эмиль посмотрел на меня слегка затуманенным взглядом.

- Где скажешь...

Мы смотрели в окно на ночной город. Где-то завыла серена. У людей этажом выше лаяла собака, у всех бубнили телевизоры. А я ревела.

- Ты плачешь, родная? - спросил он, вытирая мне слезы.

- Да.

- Почему?

- Потому что мне хорошо. Потому что я счастлива.

Я посмотрела на него и добавила:

- Не хочу быть банальной...Но как долго я тебя искала...и ждала...

- Не обманывай, - улыбался он, - вовсе не искала, сидела спокойной в своем Урюпинске, если б не командировка...

- Фу, ты весь романтический момент испортил, - рассмеялась я сквозь слезы.

- Я такой...не романтик...

- Ага.

- Вредный.

- Очень. Очень вредный.

- Упрямый.

- Ужасно упрямый.

- И как ты будешь со мной жить а? - спросил он, поднимая бровь.

- Очень хорошо буду жить, - ответила я, улыбаясь.

P.S.

Мы расписались. Просто однажды шли по Невскому в выходной день, не самый теплый стоит сказать, как обычно в Питере. Эмиль сказал, что хватит уже проверять наши отношения, три месяца проверяем, пока проверка идет удачно, значит пора и в ЗАГС.

Ну, конечно, он был против свадьбы из семидесяти человек с вваливанием денег в это мероприятие. Если б мне было двадцать, я бы рыдала. А сейчас я хотела просто быть с ним и не понимала, зачем звать толпу малознакомых людей на праздник моего сердца. Поэтому спустя несколько дней мы просто поехали и расписались. В джинсах. И куртках. И только потом сказали родителям. Конечно, они обижались, ругались, что все не так, как в их молодости, все не так, как положено, и самое главное не так, как у людей. Ах, что же соседи скажут.