Такая картина вызывает в груди волну нежности. Она топит меня, заставляя задышать чаще и прикусить губы, чтобы сдержать наворачивающиеся слёзы.

Слёзы — это вообще нечто. Кажется, я превратилась в невозможную плаксу. В носу щиплет по каждому поводу: Богдан задерживается с работы, а ужин остывает — слёзы. Хотя всё прекрасно понимаю, и вообще ничего такого тут нет. В фильме момент цепляющий — снова слёзы. Медведь уже не пугается и не удивляется, просто приобнимает за плечо и молчит, давая время совладать с эмоциями.

А вот недавно. Пересыпала сахар и упустила сахарницу, она разбилась, а сахар рассыпался по полу.

А я эту сахарницу с такой любовью недавно выбирала в хозяйственном гипермаркете. Минут двадцать определялась, какая лучше: вот эта голубая в белую полоску или светло-зелёная с вишенками.

И когда она раскололась, как раз между вишенками, мне стало так обидно, что я села на пол и расплакалась. Прямо разрыдалась. Плакала и удивлялась сама себе, что меня так мотало от эмоций.

Но я принимаю эти изменения в себе, знаю, что они временны. Природа знает, что делает, наделяя будущую мать такой чувствительностью.

Так что я не в обиде на матушку-природу и пытаюсь приноровиться к новой себе.

— Никаких отклонений не вижу ни у одного, ни у второго плода. Развитие согласно нормам по возрасту. Состояние матки в норме, плаценты тоже. Шейка закрыта. Подробности для врача распишу в заключении, подождите, пожалуйста пять-семь минут.

Врач убирает датчик, а Богдан помогает мне встать. Мой крестец ему благодарен, потому что на спине мне лежать как-то стало дискомфортно в последнее время.

На душе легко и радостно. С детьми всё в порядке, теперь мы знаем, что и розовенькие ползунки надо и голубенькие.

Знаю, что ещё рано, что сейчас только двадцать недель, но мне так хочется заехать в детский магазин и купить им хотя бы носочки. Буду класть их под подушку до самых родов.

— Ой, — хватаюсь за живот.

— Что такое? — сводит брови Богдан.

— Вот тут странно как-то, — показываю ему и врачу, что развернулась ко мне и внимательно смотрит. — Как будто…

— Пнули? — спрашивает она, улыбнувшись.

— Эм… только слабенько. Может, поела чего…

— Думаю, вы почувствовали шевеление, — улыбается она.

Точно! Боже, как же я ждала этого.

Читала не раз, прислушивалась. Но когда недавно почувствовала щекотку, подумала, что это точно кишечник, потому как были погрешности в питании.

Но сейчас я точно уверена, что это долгожданные ощущения шевеление деток. Это мне надо ещё осознать, покрутить в голове, прочувствовать. Это ведь так… фантастически! Невероятно! Это то самое доказательство, что внутри тебя жизнь, а тошнит и живот растёт не просто так. Это как ответ на обращения мысленные и вслух, разговоры с ними — моими детками.