– Надо по-быстрому выписать, да, - а дальше продолжает скороговоркой. - Кузьменко Николай Анатольевич, тысяча девятьсот девяностого года рождения. Прописан по адресу: Волгоград, Дзержинский район, ул. **ская, дом четырнадцать, квартира пятьдесят три.

– Ты офигел? - почти фальцетом вскрикивает Коля.

– Да, Лизань, спасибо! С паспортом он позже зайдёт.

Медведь отключает телефон и так же спокойно, как и до этого, смотрит на Колю.

– Мультиварка твоя, крем для обуви на хлеб намазать?

– Да какое ты имеешь право? Ты вообще кто такой? Я на тебя в полицию подам!

– Прямо сейчас иди подавай. И паспорт не забудь, чтобы как раз штамп о снятии с регистрации поставили.

Коля нервно засовывает ноги в туфли, неуклюже тыкая длинной ложкой для обуви, которую мне теперь очень хочется выбросить на помойку, хватает за ручку мультиварку, которую уже успел вытащить с кухни, разворачивается и дёргает дверь на себя. Она поддаётся не сразу, там иногда защёлка заедает, но всё же выпускает горе-бывшего в подъезд.

Пробормотав что-то угрожающее, он торопится спуститься по лестнице."

"– Эй, червяк, - басит Богдан и подаётся следом, и я за ним выбегаю на площадку прямо босиком, даже без тапочек. - Ты крем для обуви забыл.

Медведь открывает тюбик и выжимает его в пролёт между перилами как раз, когда Коля поднимает голову, чтобы, видимо, что-то сказать в ответ.

Чёрная жижа ляпает ему прямо на лоб и на плечо, испачкав светло-голубой джемпер. Подъезд тут же оглашается громкими ругательствами.

– Ты смотри, интеллигент, а матом кроет, - совершенно спокойно констатирует Богдан, а потом говорит громче, снова обращаясь к Коле. - Эй, ты как в ментовку побежишь, отмойся сначала, а то с паспортом сравнят и не узнают.

Мат и топот стихают, потому что Коля, наконец, покидает подъезд, громко хлопнув внизу железной дверью.

Честно признаться, я всегда осуждала женщин, которые материли своих бывших на чём свет стоит. Хотелось сказать, ну вы же раньше как-то жили вместе, была же любовь или что-то в этом роде, раз парой были. Но глядя сейчас на своего бывшего, я уже не столь категорична.

Он изменил. Мы разошлись. К чему ходить и доканывать меня? Так что сейчас, когда Богдан его отшил, мне даже и не жалко.

Вот такая вот я стерва.

– Знаешь, Белочка, я понимаю, почему ты его выбрала, - Медведь театрально сводит брови. - Он ведь до безумия бесстрашный. Наверное, в какой-то момент это показалось тебе романтичным.

– Наверное, - хихикаю и, взяв Богдана за руку, затаскиваю обратно в квартиру.

Он позволяет мне это сделать, а потом, закрыв дверь, обнимает перед зеркалом, развернув к себе спиной. Аккуратно обхватывает ладонями живот и смотрит мне в глаза через зеркало очень серьёзно. Так, что у меня дыхание перехватывает.

– Никому не позволю обидеть тебя и горошинок, говорит твёрдо.