– Можно же было кончать? Я так понимаю, предохраняться уже не надо?

– Очевидно, что нет, - смеюсь ему в шею. - Раньше надо было спрашивать.

– Ну и по фигу, - гладит меня по волосам, а я слушаю, как быстро и напряжённо после пережитого оргазма стучит сердце в его груди. - Зато у нас будут детки. Интересно, рыжие получатся?

– А у них есть выбор? - снова хихикаю. Как же с ним хорошо!

– Очевидно, что нет, - отвечает моими же словами и тоже тихо смеётся.

Богдан выскальзывает из меня, сгребает в охапку и так мы оба и засыпаем.

А вот просыпаемся от того, что щёлкает замок входной двери и кто-то начинает копошиться в прихожей.

20

У меня внутри всё холодеет от ужаса. Услышать, что кроме тебя в квартире, в которой ты живёшь одна, кто-то есть - страшно до дрожи. И если бы не Богдан рядом, я бы уже точно сердечный приступ поймала.

Я хватаю его за руку и замираю. Он тоже прислушивается, садится.

– У кого ещё есть ключи?

– У бабушки. Но она в деревне и никогда бы без предупреждения не приехала. Ещё у Коли.

– Понятно.

Богдан решительно встаёт и натягивает брюки прямо на голое тело. А я зажмуриваюсь. Коле кранты. Ну и сам себе виноват.

– Богдан, осторожнее, чтобы он потом тебе проблем не устроил, - прошу.

– Белочка, думаешь, я боюсь его?

– Нет! - восклицаю громким шёпотом. - Конечно, нет. Просто он, как оказалось, из дерьма слеплен. Потом по адвокатам бегать будет.

– Ага, смотри, чтобы не устал, - усмехается мой Медведь и распахивает решительно дверь в коридор.

– И хули ты тут забыл? - раздаётся громогласное по моей квартире.

Я набрасываю халат и, встав на цыпочки, выглядываю из-за плеча Богдана. Вижу растерянного Колю у комода. Рядом с Медведем он кажется каким-то мелким. Низким, щуплым.

– Это я что тут забыл? - отвечает, хорохорясь. - Это ты тут никто. А я прописан, между прочим! И имею право тут жить! И вещи взять любые. Мне вот готовить некогда, я мультиварку заберу. И крем свой для обуви. Я что, купить всё должен?

Конечно, если посудить беспристрастно, то, может, так и есть. Но… мне становится так мерзко внутри. До тошноты буквально. И это не внезапно нагрянувший токсикоз.

Богдан всю эту тираду слушает молча, а потом говорит, прищурившись:

– Прописан, значит?

– Между прочим!

– Белочка, подай мой телефон, пожалуйста.

Я ничего не спрашиваю и в разговор не лезу. Беру телефон Богдана с тумбочки в спальне и отдаю ему. Тот набирает какой-то номер.

– Лизань, привет, это Бо, - говорит, глядя на моего почти бывшего мужа. - Слушай, у меня тут корешок один есть, ему надо срочно переехать, а времени нет на всякие проволочки с документами.

Я пропускаю ласковое обращение Богдана к какой-то другой женщине. Мы не так давно с ним знакомы, и у каждого была жизнь до. А вот вытягивающееся Колино лицо дорогого стоит.