Моя семья раскололась пополам – трое уехали с горы, четверо остались. Трое стали докторами, четверо не получили дипломов. Пропасть пролегла и углублялась с каждым днем.

Ричард получил степень доктора по химии. Он приехал на похороны из Орегона с Ками и детьми. Заметив меня, он улыбнулся. Несколькими месяцами раньше он написал мне. Он писал, что сожалеет, что поверил отцу. Нужно было поддержать меня, когда я в этом нуждалась, но теперь я могу полностью рассчитывать него. Мы – одна семья, написал он.

Одри и Бенджамин устроились позади. Одри приехала рано, когда церковь еще была пуста. Она схватила меня за руку и прошептала, что мой отказ встречаться с отцом – смертный грех.

– Он великий человек, – сказала она. – Ты всю жизнь будешь жалеть о том, что не смирилась и не последовала его советам.

Такими были первые слова сестры после стольких лет, и я не нашлась, что ответить.

За несколько минут до начала службы приехал Шон с Эмили, Питером и маленькой девочкой, которой я никогда не видела. Я впервые находилась рядом с ним с той ночи, когда он убил Диего. Я напряглась, но зря. Шон ни разу не посмотрел в мою сторону."

"Старший брат, Тони, сидел рядом с родителями. За ним в рядок сидели пятеро его детей. Тони получил аттестат и создал успешную транспортную компанию в Лас-Вегасе, но кризис его подкосил. Теперь он работал на родителей, как Шон, Люк и их жены, а также Одри с Бенджамином. Думая об этом сейчас, я понимаю, что все они, кроме Ричарда и Тайлера, оказались в экономической зависимости от родителей. Моя семья раскололась пополам – трое уехали с горы, четверо остались. Трое стали докторами, четверо не получили дипломов. Пропасть пролегла и углублялась с каждым днем.

Прошел год, прежде чем я вернулась в Айдахо.

За несколько часов до вылета из Лондона я написала маме, как всегда делала и буду делать. Я спрашивала, не хочет ли она встретиться со мной. Мама ответила мгновенно. Нет, не хочет и никогда не захочет, пока я не встречусь с отцом. Встречаться со мной за его спиной – это проявление неуважения к мужу.

На мгновение все показалось бессмысленным. К чему это ежегодное паломничество в дом, который продолжает отвергать меня? Я начала сомневаться, стоит ли лететь. Но тут я получила другое письмо, от тети Энджи. Она писала, что дед отменил все планы на завтра и даже не пойдет в храм, хотя всегда ходит туда по средам. Он хочет быть дома, когда я приеду. В конце Энджи добавила: «Мы увидимся через двенадцать часов! Но кто считает?»

40. Образованная

В детстве я ждала, когда мой разум разовьется, когда у меня появится жизненный опыт, когда сформируются мои убеждения – и все это сделает меня личностью. Личностью (или ее подобием), которая будет принадлежать горе. Я знала, что принадлежу горе, горе, которая сформировала меня.