«Вы правы насчет Тары, – писала она. – Она заблудилась в неверии». Эрин писала маме, что мои сомнения в себе – письмо к ней с просьбой подтвердить мои воспоминания – доказывают, что моя душа в опасности и мне нельзя доверять. «Она строит свою жизнь на страхе. Я буду молиться за нее». В конце письма Эрин восхищалась повивальным искусством матери: «Вы – настоящая героиня!»

Я закрыла браузер и уставилась на экран. Фоном был тот же цветочный принт, который я помнила с детства. Как я мечтала увидеть его! Я приехала, чтобы вернуть свою жизнь, спасти ее. Но спасать было нечего. Под ногами остался лишь зыбучий песок, зыбучая верность, зыбучие истории. Я вспомнила свой сон. Лабиринт."

"Я вспомнила стены из мешков с зерном и ящиков с патронами, из страхов и паранойи отца, из его писаний и пророчеств. Я хотела сбежать из лабиринта, пробраться сквозь его тупики и закоулки, чтобы найти нечто драгоценное. Но теперь я поняла: драгоценным был сам лабиринт. Это было все, что осталось от моей жизни здесь: головоломка, правил которой мне никогда не понять, потому что это были не правила, а клетка, где меня хотели запереть. Я могла остаться и искать то, что когда-то было домом, а могла уехать, прямо сейчас, пока стены не сдвинулись и не перекрыли выход.

Мама ставила противень с бисквитами в духовку, когда я вошла на кухню. Я огляделась вокруг. Что мне нужно от этого места? Только одно. Мои воспоминания. Я нашла их под своей кроватью, в ящике, где оставила когда-то. Я отнесла их в машину и положила на заднее сиденье.

– Я хочу прокатиться, – сказала я маме, стараясь говорить самым обычным тоном.

Я обняла ее, бросила последний взгляд на Олений пик, запоминая все линии и тени. Мама видела, что я положила свои дневники в машину. Она, наверное, поняла, что это значит, почувствовала и приняла. Она позвала отца. Он неловко обнял меня и сказал:

– Я люблю тебя, ты знаешь?

– Знаю, – кивнула я. – Никогда не сомневалась.

Это были последние слова, сказанные мной отцу.

Я поехала на юг. Я не знала, куда еду. Приближалось Рождество. Я собиралась отправиться в аэропорт и ближайшим самолетом вылететь в Бостон. Но тут позвонил Тайлер.

Я давно не разговаривала с ним: после того что произошло с Одри, было бессмысленно общаться с братьями. Я была уверена, что мама рассказала всем нашим родственникам то же самое, что и Эрин: я одержима дьяволом и опасна. И я была права. Мама действительно рассказала это всем. Но потом она совершила ошибку.

Когда я уехала из Оленьего пика, мама впала в панику. Она боялась, что я позвоню Тайлеру и он проникнется ко мне сочувствием. Она решила опередить меня и опровергнуть все, что я могла ему сказать. Но мама просчиталась. Она не подумала, как прозвучат ее отрицания, взявшиеся ниоткуда.