Я позвонила подруге по колледжу и спросила, не может ли она меня подвезти. Она заехала за мной через час, и я с ужасом смотрела, как она проезжает мимо больницы, находившейся в нескольких кварталах от моей квартиры. Подруга привезла меня в маленькое здание севернее кампуса. Она назвала это клиникой. Я старалась вести себя естественно, словно бывала в таких местах и раньше. Но когда мы подошли к зданию, я почувствовала, что мама сурово смотрит на меня.

Я не знала, что сказать в приемной. Подруга приписала мое молчание больному горлу и описала симптомы. Нам велели подождать.

Медсестра провела меня в небольшую комнату, взвесила меня, измерила давление и взяла мазок из горла. Она сказала, что такую тяжелую ангину обычно вызывает стрептококк или моновирус. Результаты будут через несколько дней.

За ответом я поехала в клинику одна. Лысоватый доктор средних лет выдал мне результаты.

– Поздравляю, у вас и стрептококк, и моновирус. Вы единственный человек, у кого есть и то и другое.

– Но как это возможно? – прошептала я.

– Очень не повезло, – ответил доктор. – От стрептококка я дам вам пенициллин, но с моновирусом сложнее.

Вам придется ждать, когда это пройдет само. Но когда мы избавимся от стрептококка, вам станет легче.

Врач велел сестре принести пенициллин.

– Антибиотики начнем давать вам прямо сейчас.

Я держала таблетки в ладони и вспоминала тот день, когда Чарльз дал мне ибупрофен. Я думала о маме: она много раз твердила мне, что антибиотики отравляют тело, ведут к бесплодию и уродствам плода. Что дух Божий не может обитать в нечистом сосуде и ни один сосуд не может быть чистым, если он отрекается от Бога и полагается на человека.

А может быть, это говорил отец.

Я проглотила таблетки. Может быть, это было отчаяние: чувствовала я себя отвратительно. Но теперь я думаю, что причина была более тривиальной: любопытство. Я оказалась в самом сердце медицинского истеблишмента и хотела понять, чего же я всегда так боялась. Нальются ли кровью мои глаза? Онемеет ли язык? Что-то ужасное должно случиться, и я хотела знать что.

Я вернулась домой и позвонила маме. Думала, что исповедь облегчит чувство вины. Сказала, что была у доктора, что у меня стрептококк и моновирус.

– Я приняла пенициллин, – добавила я.

 – Просто хотела тебе об этом сказать.

Мама быстро заговорила, но я ее не слушала. Я так устала. Когда мама немного притормозила, я сказала:

– Я люблю тебя.

И повесила трубку.

Через два дня я получила посылку из Айдахо. Мама отправила ее экспресс-почтой. В ней было шесть бутылочек микстуры, два флакона с эфирным маслом и пакет белой глины. Я узнала формулы: масла и микстуры должны были укрепить печень и почки, а глину нужно было прикладывать к стопам, чтобы вывести токсины.