Наконец, дверь квартиры закрывается за нашими спинами, отсекает нас от всего, а я смотрю на тонкую фигурку женщины, которую хочу, рассматриваю ее жесты.

Не изменилась. Все такая же, хоть и другая…

А затем… Я не понимаю, как и почему, но я рассказываю Нине о том, что мы знаем друг друга…

Я провоцирую ее, хочу, чтобы сделала то, что мы вчера начали, но не закончили, и в какой-то миг Нина кричит, что не вернется к предателю мужу, и для меня это ощущается сорванным стоп-краном.

Я припадаю к мягким губам, терзаю ее рот, а в голове тарабанит одна-единственная мысль – дорвался! Дорвался до такой сладкой желанной девочки.

С ней все иначе, остро, сладко, дико… Я насытиться не могу и, тем не менее, чувствую, насколько Нина неискушенна и скованна."

"В какой-то момент понимаю, что нужно ее растормошить, вырвать из ее панциря и говорю жестко. Не таюсь. Пускай привыкает ко мне. Даю понять, что теперь она моя, и Нина откликается, начинает сама подаваться бедрами, принимает меня, кусает свои губки, стонет так, что у меня крышу рвет.

А потом… Потом она улетает, и я вглядываюсь в ее ошалелые глаза и понимаю, что подобное ощущение для нее в новинку.

Обнимаю Нину, укладываю на свою грудь. Вожу пальцами по бархату спины, играю с нежными прядками волос и слышу ее дыхание, ощущаю, как и она ласкает подушечками мои шрамы.

Отметины на моем теле до сих пор отдают болью. Фантомной. Никому и никогда из женщин не позволял касаться себя, своих шрамов, ибо они есть мои воспоминания.

Но Нина…

С ней все иначе.

Неожиданно ощущаю, как ее тело напрягается, вскакивает с меня, а я на бедра ее смотрю в следах.

– Извини, малыш, я совсем потерял от тебя голову и забыл про предохранение.

Но в глазах Нины лишь горечь, когда произносит тихо:

– Все в порядке, Вадим, незапланированных беременностей у меня быть не может. Я по-своему бесплодна. Не могу зачать естественным путем.

Разворачивается и бежит от меня в ванную, прячется, а я себя удерживаю на месте, чтобы не рвануть за ней, не напугать.

Отсчитываю мысленно до ста и понимаю, что не удержу себя, иду за ней и, когда нахожу под ледяными струями, что-то во мне коротит.

Накрывает не на шутку от одной мысли, что Нина могла пожалеть, что отдалась, но потом…

Потом эта маленькая провокаторша сама просит взять ее, обнимает, цепляется, и я иду на поводу у ее чувств и желаний.

Вновь ванная комната наполняется нашими стонами, ее криками и моим рычанием.

Я несу свою женщину на руках в спальню, закутываю ее в полотенце, и мы ненадолго засыпаем, вернее, засыпает Нина, а я от нее глаз оторвать не могу, а потом понимаю, что мне мало. Ее опять мало, и чтобы не наброситься на спящую красотку, я уматываю на кухню.

Стою, опрокинув в себя полстакана воды, и напрягаюсь, когда ощущаю легкие шаги.