Поэтому я хватаю свою сумочку, которую оставила тут на тумбочке, разворачиваюсь и бегу прочь по коридору к черному входу. Пролетаю через гостиную, и вдруг меня будто током ударяет.

Я смотрю на круглый стол. Рассматриваю красиво сервированный ужин. Глаза жжет, когда смотрю на свечку, огонь завораживает."

"Во мне будто просыпается кто-то другой, агрессивный и желающий возмездия, а еще рождается шальная мысль относительно того, что блюда, которые я готовила для нас с мужем, будут продегустированы его любовницей…

Как робот, я подхожу и ловлю край скатерти, тащу все содержимое на пол. Разбиваю дорогостоящий сервиз, которым так кичился мой муж, хвастаясь, что купил утварь на аукционе «Сотбис».

Звон битого фарфора оглушает, а свечка падает на ковер, белоснежный ворс которого сразу же покрывается черной копотью и начинает тлеть.

Все происходит за секунды, а мне кажется, что время замерло, когда я смотрю на игру огонька на фитильке, хочется все здесь спалить к чертям.

– Нина! – крик мужа бьет по ушам, но я не оборачиваюсь. – Ты что творишь?! Не смей!

За спиной раздается грохот, топот, а я срываюсь с места.

– Нина! Вернись! Вернись, я сказал!

Опять его крик, а у меня слезы градом из глаз. Я больно ударяюсь боком о стол, когда мне кажется, что Петр бежит за мной, и я слегка оборачиваюсь, но вижу, как девка моего мужа вцепилась в его пиджак и кричит слезно:

– Петя, пусть бежит! Зачем тебе она, у тебя я есть и наш будущий малыш! Я тебе столько нарожаю еще! Зачем тебе эта ущербная?!

Больше не смотрю в ту сторону, понимаю, что в Петра впилась его пассия, и он не собирается бежать за мной. Распахиваю дверь и вылетаю на улицу, обегаю внутренний двор, каблуки впиваются в наш газон, но я упрямо бегу к машине, достаю ключи и сажусь за руль.

Ударяю по газам как раз в тот момент, когда Петр выскакивает за мной, распахнув входную дверь, но я лишь секунду смотрю в зеркало заднего вида, упрямо поджимаю губы и вжимаю педаль газа, уезжая и окончательно уверяясь, что муж не собирается устраивать мне погоню…

Я мчу по трассе, а у меня слезы из глаз по щекам, нос хлюпает, а на сердце боль. Жуткая. Дикая. Обида и оскорбление, которые нанес мне мой супруг, разрушают все то хорошее, которое я пыталась выстроить.

Все это время я боролась за нашу семью. Пыталась показать, насколько у нас все хорошо, когда нас навещали родители, не хотела, чтобы люди видели, что у нас не все гладко, я думала, наши малыши принесут счастье в наш дом, но по факту мои дети – это мое счастье, мое наполнение. И хоть быть мамой двух шустрых пацанов – это адски сложно, но это бремя – оно наполняет душу теплом, когда мои мальчики улыбаются, когда тянут руки, и я готова была рыдать вместе с ними, когда у них были колики.