Это показывала и ваша тревога по поводу того, чтобы не обвинили невиновного человека. Также было понятно, что похищение чертежей плохо повлияет на вашу карьеру. Тогда зачем нужна эта совершенно необоснованная кража? В конце концов я нашел ответ. Нашел его в том самом кризисе в вашей карьере несколько лет назад, когда премьер-министр лично заверил, что вы не вели переговоров с тем самым конкретным политиком. Предположим, что это было не совсем так, что остались какие-то документальные свидетельства – положим, письмо, свидетельствующее в пользу того факта, который вы публично отрицали. Такое опровержение было необходимо сделать ради блага национальных интересов. Но сомнительно, чтобы простой народ мог посмотреть на это дело под таким углом. Это означало, что как только верховная власть попала бы в ваши руки, некое нелепое эхо прошлого могло бы все разрушить.

Я подозреваю, что это письмо оставалось в распоряжении некоего правительства, и это самое правительство вступило с вами в торговлю – письмо в обмен на чертежи нового бомбардировщика. Кто-то, может, и отказался бы. Вы – нет! Вы согласились. Агентом в этом деле была миссис Вандерлин. Она приехала сюда по договоренности, чтобы совершить обмен. Вы выдали себя, когда признались, что у вас нет определенного плана, чтобы ее поймать. Это предположение сделало причину ее приглашения сюда невероятно шаткой.

Это вы устроили кражу. Вы сделали вид, что увидели вора на террасе – таким образом выведя Карлайла из-под подозрения. Даже если бы он не покинул кабинет, стол стоял так близко к окну, что вор мог схватить чертежи, пока Карлайл возился возле сейфа, повернувшись к столу спиной. Вы подошли к столу и спрятали чертежи у себя в кармане до того момента, когда, переиграв план, подсунули их в несессер миссис Вандерлин. Взамен она отдала вам то самое роковое письмо под видом собственного, которое она якобы не успела отправить.

Пуаро замолчал.

Лорд Мэйфилд заговорил:

– Вы все знаете, месье Пуаро. Наверняка вы меня считаете полным ублюдком.

Сыщик быстро отмахнулся.

– Нет-нет, лорд Мэйфилд. Как я уже сказал вам, я считаю вас очень умным человеком. Мне внезапно пришел в голову наш вчерашний разговор. Вы первоклассный инженер. Мне кажется, в спецификациях этого бомбардировщика появились некоторые изменения, сделанные настолько искусно, что трудно будет понять, почему машина не так хороша, как должна быть. Некое зарубежное правительство потерпит что-то вроде неудачи… Я уверен, что для них это будет большим разочарованием.

Снова воцарилось молчание. Затем лорд Мэйфилд сказал:

– Вы слишком умны, месье Пуаро. Прошу вас поверить только в одно – я верю в себя.