– Увы, нет. Я в полном замешательстве. Барбара! Убита! В это просто невозможно поверить.

– Мистер Лавертон-Уэст, вы не могли бы рассказать мне о ваших перемещениях вечером пятого ноября?

– Моих перемещениях? Моих перемещениях? – Голос Лавертон-Уэста возвысился до протестующей пронзительности.

– Это чисто рутинный вопрос, – объяснил Джепп. – Мы… ну… обязаны допросить всех и каждого.

Чарльз Лавертон-Уэст с достоинством посмотрел на него.

– Мне кажется, что для человека в моем положении должно быть сделано исключение.

Джепп просто ждал.

– Я был… минуточку… А, да. Я был в палате общин. Ушел в половине одиннадцатого. Прогулялся по набережной. Посмотрел фейерверки.

– Приятно думать, что в наши дни таких заговоров не бывает, – весело сказал Джепп.

Лавертон-Уэст уставился на него рыбьим взглядом.

– Затем я… эээ… пошел домой.

– Ваш лондонский адрес – Онслоу-сквер, кажется? Когда вы пришли домой?

– Точно я вряд ли могу вам сказать.

– В одиннадцать? В половине двенадцатого?

– Где-то так.

– Может, кто-нибудь открывал вам дверь?

– Нет, у меня свой ключ.

– Может, вы кого-нибудь встретили во время прогулки?

– Нет… эээ… действительно, старший инспектор, меня крайне возмущают ваши вопросы!

– Уверяю вас, это просто рутина, мистер Лавертон-Уэст. Ничего личного, вы сами понимаете.

Этот ответ, похоже, усмирил гнев члена парламента.

– Если это все…"

"– Пока все, мистер Лавертон-Уэст.

– Вы будете держать меня в курсе…

– Конечно, сэр. Кстати, позвольте вам представить месье Эркюля Пуаро. Возможно, вы слышали о нем.

Взгляд мистера Лавертона-Уэста с интересом остановился на маленьком бельгийце.

– Да-да. Я слышал это имя.

– Месье, – вдруг заговорил Пуаро в совершенно не свойственной ему манере. – Поверьте, мое сердце просто разрывается от сочувствия к вам! Какая потеря! Как вы, наверное, страдаете! Ах… но лучше я помолчу. Как великолепно англичане скрывают свои чувства! – Он достал из кармана портсигар. – Разрешите… ах, он пуст. Джепп?

Старший инспектор похлопал себя по карманам и отрицательно покачал головой.

Лавертон-Уэст достал собственный портсигар, пробормотав:

– Возьмите мою, месье Пуаро.

– Спасибо, спасибо. – Маленький бельгиец взял сигарету.

– Как вы и сказали, – заключил Лавертон-Уэст, – мы, англичане, не выставляем чувства напоказ. Наш девиз – не выдавать чувств.

Он поклонился обоим и вышел.

– Мороженый судак какой-то, – с отвращением сказал Джепп. – И скользкий тип! Мисс Плендерли была права насчет него. Да, тип он холеный, наверняка нравится женщинам без чувства юмора… Что там с сигаретой?

Пуаро протянул ее инспектору, покачав головой.

– Египетская. Из дорогих.

– Нет, эта не подойдет.