Скажет: не знаю! Или сошлется на формальную причину, утаив все важные детали. И уйдешь ни с чем… Тут помощь от Ширинкина окажется весьма кстати.

Генерал вернулся через четверть часа. Сбросил алую черкеску с «георгием», кряхтя, нагнулся под стол и вытащил оттуда бутылку коньяка. Следом появились две серебряные стопки.

– Ну, с Его Величеством поздоровкался, теперь можно и…

Лыков молча разлил коньяк. Собеседники выпили, и Черевин сообщил:

– Сашка вас ждет. Езжайте прямо к нему.

– А… что я могу передать князю?

– Уже передали. Надворный советник Лыков сообщит ему августейшее неудовольствие.

И приказ государя ответить на все ваши вопросы.

– Ух ты! Благодарю, ва… Петр Алексеевич. Только я опасаюсь, что этот индюк утаит с обиды самое важное. Вы давеча говорили о содействии Ширинкина. Как я могу его получить?

– Приходите сюда нынче же, к восьми часам пополудни. Евгений Никифорович вернется из Гатчины. Это человек на своем месте. Я ему скажу – он все сделает.

– Весьма признателен!

На правах царского гонца Алексей получил карету с двуглавым орлом. Так он еще не ездил! Красота: все уступают дорогу… Через двадцать минут сыщик снова входил в Эрмитажный театр.

Долгоруков удивил его. Не моргнув глазом, князь выслушал августейший выговор – и отказался отвечать на вопросы! Выспренним тенорком он заявил:

– Ни я, ни мои подчиненные не позволим полицейским ищейкам вынюхивать и высматривать в священном месте – при Дворе российского императора! Наш государь по своей неизбывной доброте уступил навету. И наказует меня, своего верного слугу. Я вынесу это как награду, поскольку перед Его Величеством я чист! А вы… вы можете жаловаться на меня снова.

Лыков был обескуражен. Второй раз он теряет время с этим идиотом! Отчаянное упрямство сановника даже вызывало уважение. И не боится человек царского гнева… Принципы, хоть и дурацкие, были для него важнее служебных рисков! Впрочем, видать, риски не так страшны: князь понимает меру дозволенного. В любом случае помощи в экспедиции ему не окажут.

Между тем Долгоруков не унимался. Он с укоризной стал поучать сыщика:

– Как вы могли?! Как вы могли с этой мирской грязью явиться сюда? Ведь Двор – это как храм! Здесь и люди, и обычаи – все проникнуто монаршим присутствием.

Выше которого только Божественное… Какое еще дознание может быть в этом особом мире? Кого вы осмеливаетесь подозревать? Придворных? Да это же лучшие из людей России!

На этом месте Лыков не сдержался и ответил разошедшемуся царедворцу:

– Лучшие из людей? Здесь? Полноте. Вы случайно не Мартынова имеете в виду?

Князь осекся как от пощечины, помолчал и в бешенстве выбежал вон из собственного кабинета."

"Бывший шталмейстер Мартынов начинал свою службу в казаках.