Он уже обошел соседей и теперь сел по правую руку от начальника – учиться вести допросы.

Коридорный, лохматый шустрый парень в засаленной жилетке, тут же заявил:

– Вообче-то, я про Петрова ничего не знаю…

– Погоди, – остановил его Лыков. – Пиво вместе пили?

– Единый тока раз.

– А что так мало?

– А он жадный, Петров-те. Надо бы поровну платить, а он сказал – денег нету. В другой-де раз. Я трижды напоминал, а он одно: нету да нету. Вот-де у барина пятерку отсужу, тогда и угощу.

– А что за пятерка?

– Барин на его жалованье вычет наложил. За разбитую, значит, посуду.

Петька сперва смирился. А потом кто-то ево научил к мировому пойти, он и обратился.

– И что, отсудил?"

"– Отсудил, как есть! – радостно воскликнул коридорный.

– А пиво поставил?

– Не поставил, овечья душа…

– Вот стервец. А вы с ним не земляки?

– Каки земляки?! Я казанский, а он псковской. Здеся познакомились…

– Что о нем можешь сообщить? Баба у него есть? Или родня в городе? В гости он ходил? И вообще, куда твой Петька подевался? Понедельник, а его нет. Часто он раньше загуливал?

Дериглазов наморщил лоб.

– Нет, он не гуляка. Скорее домосед.

Танцульки не жалует, а в трактир ходит тока за чужой счет. Скучный человек! А про фурсетку его али родных сказать ничего не имею. Неприятный он, Петька, нелепый. С таким и водиться-те противно.

– А как Петров со своим барином уживался?

– Плохо. Жалованье ему господин Дашевский всегда задерживал. Вот, пять рублев хотел отвинтить, за будто бы чайную пару, что Петька уронил. А тот возьми да и скажи: не ронял я! Свидетелев тому нет. И мировой его сторону и взял. А сначала Петька соглашался, что виноватый.

– А кто на самом деле те чайники разбил?

– Думаю, он и разбил.

А на суде его надоумил какой-то хитрый человек. И Петька сказал: не я.

– А кто же?

– Он сказал: шел под окнами ломовой обоз, случилось сотрясение земли, чайнике-те и низверглись.

– И судья присудил вычет отменить? Ловко!

– Еще бы неловко! Я и говорю – хитрый человек надоумил. Сам Петька дыролобый, в жизни бы не догадался.

– Не пойму, почему барин такого неряшливого слугу не рассчитал? Ленивый, посуду бьет, судится. Взял бы давно другого, а этого бы выгнал.

– Привык, может, – недоуменно пожал плечами коридорный.

 – Он сам, господин Дашевский, был с придурью. И вот поди ж ты – кому-то помешал. Ваше высокоблагородие! – воскликнул вдруг Дериглазов. – Неужто это Петька барина зарезал?

– Ты мне сам скажи, он или не он. Я-то Петьку не знал, а ты с ним пиво пил.

– Да единый тока раз! – чуть не взвыл от досады парень. – Кабы я знал! А с другой стороны… какой из него убивец? Дурак дураком, и зла в нем нету…

– Что Петров за человек? Вот ты говоришь: скучный, ленивый, противно с ним водиться. Но кровь лить – это не чайники бить.