Сползаю ниже, по пути целуя грудь, трогая безудержно все, до чего могу дотянуться. Эта тактильность необходима, она – дополнительное удовольствие, усиливающееся в геометрии.

Копошусь с бельем, хорошо, что эластичное, легко отогнуть.

Он не мешает, смотрит жадно, гладит меня по бедрам, широкие ладони забираются к животу, мимолетно касаются клитора. Я каждый раз вздрагиваю, когда он это делает.

- Зажигалка какая, малышка… Тебя только пожарный потушит…

А потом он приподнимает меня, легко, словно я – невесомая,  и мягко насаживает на себя.

Я замираю. Потому что больно. Это очень больно! Но я умею терпеть.

Главное, чтоб не догадался! Не прекратил!

Он хмурится, оглядывает меня темно, горячо.

- Маленькая какая… Сколько мужчин было у тебя?

Я молчу. Пусть не догадается!

- Малышка… Пиздец, хорошо… - выдыхает он.

Хорошо? Ему хорошо? Не догадался?

Я запрокидываю голову и решительно двигаю бедрами. Насаживаясь разом и до упора.

Слезы брызжут из глаз!

Господи, как больно! Больно!

Но руки на бедрах по-прежнему тяжелы, резкий судорожный стон:

- Сука… Кайф какой! Да!

Не догадался.

Хорошо.

Встряхиваю головой, чтоб волосы упали на лицо, упираюсь ладонями в твердый живот.

И начинаю двигаться. Стараясь не особо насаживаться, скорее менять угол проникновения. Это непросто. Это только в эротических фильмах изысканно. А на деле – тяжело. И болят бедра. И внутри все болит, особенно там, где наши тела соединяются.

Но я терплю. Потому что ему нравится. Потому что он смотрит на меня, выдыхает, гладит без остановки, шепчет:

- Да, малышка, да… сука, как хорошо-то… Ни с кем такого… да, малышка…

Эти слова, эти движения снова разжигают меня. И та тянущая боль, которая утихла, сменившись другой, жесткой болью первого проникновения, возвращается.

И побуждает двигаться все сильнее и размашистей. Я не могу остановиться! Я не хочу останавливаться!

Я хочу, чтоб он смотрел, чтоб говорил, чтоб трогал…

Я хочу, чтоб это продолжалось вечно.

- Малышка, давай , вот так, так, так, так, так!

Он закрывает глаза, выгибается, сжимает меня до синяков и кончает.

Я еще чуть-чуть двигаюсь, продлевая ему удовольствие, замедляясь постепенно.

Выдыхая.

6.

Руки тянут меня выше, укладывают на грудь.

Петр запускает пальцы в волосы на затылке, лениво и мягко сжимает, поглаживает.

Он  еще во мне, я чувствую, как влажно все внизу, как неудобно.

Но это такие пустяки по сравнению с произошедшим… Такая ерунда.

Приподнимаюсь, мягко целую грудь. Смотрю в глаза, боясь поймать… Что? Равнодушие? Наверно.

Но равнодушия нет. Есть невероятная нежность, внимательность и ласка.

На меня так не смотрели никогда. Это новое чувство.

Господи, он – мое сплошное новое в этой жизни! Перемены к лучшему!

- Как ты, малышка?

- Хорошо.

- Спасибо тебе.

- За что?

- За это.