Все внутри меня пульсирует и требует присутствия Федора здесь и сейчас."

"Я всхлипываю. Поворачиваюсь на бок. Вздыхаю.

Я все понимаю. Нужно быть слепым, чтобы испытывать какие-то чувства по отношению к такой, как я. Нет, я понимаю, что не уродина. Но сейчас выгляжу крайне неважно, и это еще слабо сказано.

И потом... Федя ведь не дает мне никаких обещаний. Это его обращение «родная» ... Ну мало ли... Вдруг он ко всем девушкам так обращается. И с мамой знакомит. Кто ж его разберет, этого Федора Львовича Белявского!

Подтягиваю колени к животу. Мне плохо. Жарко. Обидно чувствовать себя отвергнутой.

– Я напрягаю тебя, понимаю, – говорю я, не открывая глаз, – не волнуйтесь, Федор Львович, я уеду, как только смогу.

– Что?! – рычит он, но я не боюсь его. Совсем. Его рычание мне даже нравится, оно позволяет убедиться, что все происходит в реальности.

– Просто я неверно все поняла. Думала...Надеялась..., – вздыхаю я, укрываясь одеялом, мне стыдно, больно, обидно, – Забудь. Я наивная дура. Ни черта не понимаю в этой жизни.

– Надия..., – слышу его свистящий выдох и шепот, – поясни!

Напряжение в моем теле достигает определенной грани, которую я не перешагиваю – перелетаю. И сложно уже остановиться, потому что эмоции разрывают меня изнутри.

Я сажусь на постели. Смотрю на Федора. Понимаю, что вот-вот разрыдаюсь.

– Ты меня не хочешь! – припечатываю я дерзко.

В ответ я слышу то ли рычание, то ли громкий стон. Федя на секунду запрокидывает голову, сжимает кулаки, рвано выдыхает и вновь смотрит на меня.

Я подтягиваю колени к животу и сижу, обнимая их руками. Мне все еще дискомфортно, жар никуда не исчез, а сердце до боли сжимается в груди.

– Открой глаза, родная. Что ты видишь? Я громила. Думаешь, у меня только руки огромные? – он трясет кулаком едва ли не перед моим носом. – А ты только-только идешь на поправку.

– И что? – не понимаю я.

– А ничего! – психует он.

Я вижу, как он злится. Но и я сейчас очень рассерженна на него.

– Так и скажи, что я тебя не возбуждаю. Конечно! Кому понравится сопливая девчонка без опыта! – шепчу с досадой и утыкаюсь лбом в свои колени.

***

Федя дергается, как от удара током. Не верит своим ушам.

– Не шути так! – рычит, качнувшись вперед.

Кулаки сжаты до хруста в костяшках. Белого распарывает желание дернуться вперед. Всего полтора шага, и в его руках окажется его малышка. Но Федя держит под контролем свои эмоции. Пока еще может.

– Я серьезно, – негромко шепчет девочка.

Белый все же срывается вперед. Перехватывает тонкие пальцы. Расправляет их. Тянет ниже. Припечатывает их к себе. Давит, заставляет обхватить тяжелый и предельно возбужденный член.

– Убедилась? – рычит Федор, теряя тот самый хваленый контроль. Физически ощущает, как выдержка летит в задницу к дьяволу.

– Да-а-а...