Мне хочется продлить это касание, прижаться к нему теснее.

– Температуры нет, – говорит Федя, а голос его звучит очень низко, нотки бархата будоражат меня, а в животе просыпаются бабочки.

Белый неуловимо меняет положение наших тел, и теперь я лежу на нем. Моя грудь прижата к его, мои ноги раздвинуты, согнуты в коленях.

Между нами все еще плед, а мою пятую точку прикрывает лишь длинная футболка Федора, надетая на меня. Другой одежды у меня нет. Мое сменное белье все еще у Никитичны в моем рюкзаке. А мои трусики постираны и благополучно сохнут в ванной комнате.

Я и без того готова провалиться сквозь землю от стыда, потому что Федя, делая мне укол, вынужден смотреть на мою задницу, так еще и с бельем у меня небольшие проблемы.

Вернее, с его отсутствием.

Все эти глупые мысли моментально выпадают из моей головы, когда Белый накрывает ладонью мой затылок и тянет к себе. Легко подаюсь вперед.

Можно ли забыть обо всем? Можно ли моментально и сиюминутно отчаянно захотеть то, чего раньше никогда не пробовал? Можно ли захлебнуться новыми ощущениями без оглядки на реальность?

Теперь я знаю ответ.

Твердые губы Белого накрывают мой рот, стирают стон, сминают, терзают.

Я таю от обалденного сногсшибательного чувства притяжения к этому мужчине. Его руки на моей спине дают ощущение уверенности и защищенности.

Я боюсь сделать лишнее и неверное движение. Робко касаюсь своим языком жесткого рта. Слышу ответный стон, обхватываю ладонями колючие щеки. Для этого мне приходится продвинуться немного выше.

Слышу придушенное шипение, а сильная рука накрывает мою поясницу, придавливая к крепкому телу.

Даже через плед я чувствую откровенную твердость, которой не было, кажется, еще минуту назад.

В меня будто вселяется какая-то другая девушка, которая твердо знает, что и как делать дальше.

Мои поцелуи становятся откровенными, глубокими, жадными. Я уже не думаю о том, как выгляжу после сна и болезни. Не думаю, что могу сделать что-то не то и не так.

Я просто целую мужчину, которого люблю.

Мир вращается перед глазами. Спустя миг, я понимаю, что уже лежу на спине, прижатая к матрасу сильным телом Федора. Я вновь укутана в одеяло, точно бабочка в коконе.

– Тебе нужно отдыхать и набираться сил, – приглушенно бормочет Федя.

Пытаюсь высвободить ноги, чтобы вновь обвить ими бедра Белого, чтобы быть теснее к нему, ближе.

Однако Федя рывком поднимается с постели. Вижу, как ходят ходуном его плечи и грудь, точно он пытается отдышаться. Ловлю его черный взгляд. Он прожигает насквозь.

Почему тогда Белый так внезапно уходит? Не хочет меня?

На секунду я закрываю ладонью глаза. И мое дыхание далеко от ровного. И сердце колотится так, что, кажется, этот грохот слышен за сто километров.

Низ живота ноет, а между бедрами влажно и больно.