А я все еще смущена. На самом деле, мне действительно стыдно. Знакомство с мамой любимого мужчины проходит при таких обстоятельствах, когда я в постели. И сил нет, чтобы подняться на ноги и привести себя в порядок.

Федор замечает мое смущение. Протягивает руку к моей щеке. Водит по ней легко, костяшками пальцев.

Какое же это удивительное ощущение. Тоже хочу прикоснуться к колючей щеке моего Белого.

Но руки заняты. В одной все еще торчит игла. Вторая отвоевана Федей.

Смотрю в его глаза. Кажется, меня вот-вот унесет в заоблачные дали. Потому что взгляд у Феди – сжигает меня, выбивает почву из-под ног, подбрасывает в облака.

Сколько мы так сидим? Не знаю. Из соседних комнат доносятся звуки, голоса. Но все это проходит мимо моего сознания.

Жадно смотрю на Белого, рассматриваю, изучаю, сравниваю с тем образом Федора Львовича, который все еще живет в памяти.

Он прежний, но в то же время – другой.

– Я так скучала! – выдаю я против воли."

"Мой голос дрожит. Сама не понимаю почему. Должно быть, это нервы. Тоска, с которой я не расстаюсь шесть долгих месяцев, дает о себе знать. Вырывается наружу. Обжигает меня изнутри.

– Все-все, – шепчет хрипло Федя, – нельзя плакать, родная...

Я шмыгаю носом. Слезы все равно текут по щекам. Федя стирает их ладонью.

Безумие какое-то. Чувствую себя тряпкой и размазней. Хорошо, что в комнате никого кроме нас нет.

Но всего секунду. В спальню возвращается врач. Проверяет катетер, систему. Снимает ее. А я даже и не замечаю, что вся жидкость перекочевала в мои вены.

– Не вставайте несколько минут, – советует врач, но я не могу лежать, мне очень нужно уединиться, потому что организм вдруг бунтует.

– Тошнит? – хмуро требует ответа Федя.

Трясу головой. Понимаю, что краснею еще больше. Щеки вспыхивают румянцем.

– Мне нужно, – шепчу я.

Врач усмехается по-доброму. Федя хмуро кивает. Подхватывает меня прямо в одеяле на руки.

Торопливо обнимаю крепкую шею. Во мне просыпается озорная девчонка, которая хочет смеяться и болтать ногами, пока ее носят на руках.

Хорошо, когда твой парень – огромный и сильный. Кажется, он способен без особого труда поднять меня не только вместе с одеялом, но и со всей кроватью.

Прижимаюсь носом к колючей щеке. Трусь о смуглую кожу, делаю глубокий вдох.

Все, я окончательно схожу с ума, настолько я счастлива здесь и сейчас.

***

У Белого внутри непривычно тепло. Страх за малышку приглушается. Но напряжение не исчезает.

Он псих. Он это четко понимает и осознает. А еще понимает, что его кроет от близости девочки. Удерживает только ее состояние. Руки сами собой, против воли тянутся к ней. Кожу обжигает желанием прикасаться, трогать, ласкать.

Пока малышка за дверью в ванной, Федя смотрит на свои ладони.

Он стоит в коридоре. Ждет. Охраняет свою малышку.