Не верю в происходящее. Прокручиваю в голове сотни сценариев нашего с ним разговора. Ни один не подходит. Все не то. Не так.

– Если нужно, я отвезу..., – заговаривает он. Чувствую, как матрас перестает прогибаться под весом мужского тела.

– Нет! Стой! – вскрикиваю я, открываю лицо, не могу сдержать слез, умоляю взглядом, жестами, словами: – Не уходи! Не оставляй меня!

Меня сносит ураганом. Крепкие жадные руки стискивают плечи. Вскидывают меня так, что я теперь сижу на мужских коленях, прижатая к огромному торсу.

Пальцами цепляюсь за одежду Белого. Щекой вжимаюсь в широкую грудь.

Шепчу что-то бессвязное. Какой-то бред. Но молчать не могу.

Чувствую, как дрожит от напряжения его спина. Как рвано он дышит в мою макушку.

Его руки гладят мой затылок, плечи, комкают ткань моей рубашки.

Не могу ничего поделать с собой. Рыдаю. Громко. Навзрыд.

Скольжу ладонями выше, обхватываю крепкую шею, затылок. Щеку колит щетина.

– Федя... Феденька! – рвано шепчу, всхлипываю.

Короткие жадные поцелуи покрывают мое лицо. Мои губы не хотят слушаться. Не могут остановиться. Вожу ими по смуглой коже, куда могу дотянуться.

Замираю. И он тоже.

Федя тяжело дышит. Сжигает меня взглядом. И я смотрю в его глаза.

Наш первый поцелуй со вкусом моих слез. Твердые губы осторожно касаются моих. Раздвигают их. Я покорно впускаю его. Крепче сжимаю ладони. Закрываю глаза.

Боюсь упасть в пропасть.

Как же сладко... как же хорошо...

Я покорно принимаю все, что дает мне он.

Мой любимый. Мой Белый. Мой Феденька."

"Наш поцелуй набирает обороты. Задыхаюсь. Легкие разрывает от дефицита кислорода. Но я не могу отстраниться. Лучше смерть, чем остаться без его губ и рук.

Далеко не сразу я слышу стук. Мое сердце колотится, как ошалелое.

Нет. Это не сердце. Кто-то стучит в распахнутую дверь.

Федя прижимает меня к своей груди, закрывая от нечаянного свидетеля.

Я боюсь открыть глаза. Мне не стыдно, нет. Просто вдруг это все – мой сон. А я не хочу просыпаться.

– Интересно у вас здесь, – слышу знакомый, немного насмешливый голос.

Я не разжимаю рук. Сгребаю ими Федину футболку в кулаки.

Нет. Не отдам. Не отпущу. Мой!

– Думал, ты спеца отправишь, – роняет Федор, обнимая меня, гладит по волосам, затылку.

– Решил лично сопроводить доктора, заодно проверю, куда сливаются деньги из бюджета, – поясняет Вратислав Барновский. И я все же решаю выглянуть из своего укрытия. Сталкиваюсь с насмешливым взглядом мужа подруги. – А говорят, ты на каком-то там фестивале калача. А у вас тут и без фестиваля веселье.

– Здравствуйте, Вратислав Павлович, – негромко сиплю я.

– Непорядок, Белый, – цокает Слава. – Довел девчонку до такого состояния. Мне теперь придется еще и больничку инспектировать.

– Это не Федя..., – начинаю возражать я. Федор не виноват.