– Малышка? Вообще-то у меня полноценная троечка, – бормочет Любава.

– Я рад, – выдыхает прямо туда, где у Бори теперь образуется персональный фетиш.

У него плавится мозг от пьянящего аромата, от мягкости, от упругости. Все в идеальных пропорциях, так, как Борька может только мечтать.

– Борь? И как часто ты такое практикуешь? – доносится даже через звон в ушах тихий голос. – Белявский? Ты там уснул?

– Ни в коем случае, Любава, – бормочет он в ответ, намеренно вжимаясь губами в молочную кожу чуть выше кромки кружева. – Просто веду переговоры.

– С моей грудью?

– С моей совестью и прочим хозяйством, – бормочет Борька в ответ и вздыхает, – Любава, а можно я тебя поцелую?

– Как-то ты поздно спохватился, – усмехается Люба, а ее голос немного дрожит.

Борька вновь прижимается ртом к мягкой коже, окончательно наглеет и пробует кожу на вкус языком.

– Боря, хватит уже! – недовольно повышает голос девчонка и пытается оттолкнуть его голову от себя. – Да, Боря, блин!

Любава шипит, когда парень перетягивает ее на свои колени и обнимает крепче. Теперь он прижимается лицом к изящной шейке, а ладонями накрывает упругую попу. Девчонка возмущенно дышит, Боря ждет, когда ему вновь перепадет от нее пощечина, или в крайнем случае – матерное словцо.

Но Любава молчит. Борька жадно втягивает воздух носом, чувствует, как с каждой секундой жажда и потребность в этой девчонке усиливается. Он вообще не помнит, чтобы когда-то кого-то хотел с такой силой. Любава будто врывается в его размеренную жизнь, ставит все с ног на голову. И Борька ведет себя, как какой-то придурок малолетний.

Он покрывает короткими жадными поцелуями изгиб шеи, подбирается выше к подбородку и замирает.

Люба смотрит на него широко распахнутыми глазами. Белявский не дышит. Жадно впитывает каждую черточку лица, цвет глаз, губ.

– Боря, если ты со всеми так... Я не одна из твоих подстилок, Белявский! – прерывисто говорит она.

– Любава, – он выдыхает ее имя по слогам, перекатывает на языке, смакует.

– Соври мне, Борька, – чуть тише просит Любава, а ее ладошки накрывают его щеки, гладят, ласкают, – скажи, что я особенная.

– Это правда, – выдыхает Борис.

Любава смотрит в его глаза. Что она видит в них? Борька не знает. Он молчит, любуется, кайфует тем, что в его руках находится сейчас самая классная девушка в мире. У него ведь не было никого прежде, даже близко похожего на такую красавицу.

– Знаешь, где моя комната? – наконец, спрашивает Любава.

Борька кивает. Особняк Архиповых настолько огромный, что в нем хватает места для всех. И у каждого члена семьи есть своя спальня. В памяти всплывает планировка второго этажа. Почему-то именно сейчас Борис припоминает, что комната Любы – рядом со спальней Сени. Добраться можно по лестнице, но тогда вся родня его заметит.