Чужое внимание ей льстит: когда-то она не брезговала делиться своими мыслями даже со школьными изгоями. С Машкой в школе дружили многие, а она дружила только с Муратом."

"В груди вибрирует какой-то зубодробительный трек, и сердце скачет как бешеное. Этот пол, по которому топчется куча народа, эти стены со вспышками неона и искусственным плющом и это непрекращающееся людское шевеление превращаются в единый широкий мазок с линиями растянутого цвета. Ни лиц, ни фигур, ни голосов. Мурат один, и ему удобно.

– О, моя любимая! – Машка пихает его в сторону танцпола.

 – Давай потанцуем! Скорей!

Он вовремя одергивает руку. Маша непонимающе хлопает глазами. Танцевать среди стольких беснующихся тел? Увольте.

– Иди без меня, я не хочу, – отвечает Мурат, ясно замечая, как занимается раздражение на ее лице. Она пришла сюда повеселиться, и сейчас у нее отнимают отличную возможность это сделать.

– Ну же. Не ломайся. Пойдем.

– Нет, у меня перед глазами пляшет все.

Мурат прикрывает рот ладонью, содрогаясь.

– Я поддержу тебя! – Она хохочет над тем, как быстро он опьянел. Мурат упирается руками себе в колени.

Ему бы постоять еще чуть-чуть, не шевелясь. – Скорей! Боже, она сейчас кончится!

– Отстань уже от меня! – Он не хочет ей грубить, но его тошнит.

– Да что с тобой, в самом деле? – Машка заглядывает ему в лицо. Ее въедливость, которая в прошлом спасла Мурата от суицидальных мыслей, сейчас совсем ни к месту. Они давно расстались, причем по обоюдному согласию, так в чем дело? – Я думала, все хорошо. Ты говорил, что все хорошо!

– Ничего я не говорил. Ты сама это придумала. Теперь уйди.

Она отходит на несколько шагов назад, видимо осознав, что напирает слишком сильно.

– Тебе очень плохо? Может, проводить тебя на улицу?

Мурат сам не может понять, почему на душе так погано, словно он где-то серьезно налажал. Не стоило сюда приходить. Толик и без него бы хорошо отдохнул. Он и сейчас веселится где-то, оставив Мурата наедине со своими мысли.

Маша начинает осторожно:

– Ты переживаешь, да? – Но следующим вопросом прибивает как обухом: – Это из-за твоей мамы?

– Что?

Еще этого не хватало.

– Я слышала…

Конечно, как могло быть иначе? Здесь все друг о друге знают: не город, а вонючий крысятник.

У Мурата трясутся руки от осознания того, что еще ей могли рассказать.

– …Что она в больнице.

Он гневно молчит в ответ, давая понять, что это неудачная тема для разговора.

– Мне так жаль…

– Конечно жаль, – сквозь зубы, – ты ведь подошла ко мне, чтоб пожалеть, не так ли?

– Зачем ты так? – Она протрезвела. Значит, пытается в поддержку на полном серьезе. – Все будет хорошо, все пройдет, слышишь? Расслабься со мной, забудь обо всем хотя бы на минуту.