Потянулась к ней, чтобы потрогать лоб, но тут же себя одёрнула. Застыла в нерешительности.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Алёна?

Она подняла на меня округлившиеся глаза. Щёки розовели на бледном лице.

— Да, — решительный кивок.

— Уверена? Может, померим температуру?

Я снова протянула руку к лицу дочери, но она не позволила к ней прикоснуться, отстранилась. Взгляд её больших, в точности как у меня, глаз сверкнул протестом, возмущением и страхом. Алёна переживала, что я не позволю ей учавствовать в показе, не дам осуществить мечту Надежды Ярчинской. Глупенькая, если она только захочет, будет выступать на каждом показе, но главное — здоровая.

— Со мной всё в порядке! — повторила твёрдо и быстро отошла.

Я сжала пальцы в кулак, сдерживая эмоции. Моя дочь бежала от меня как от бубонной чумы. И самое ужасное, я не могла повлиять на её поведение. Одарив напряжённой улыбкой остальных, я вышла из гримерной и спустилась в зал к гостям мероприятия. Всё остальное время провела на автопилоте: разговоры о моде, новостях, мероприятиях. Никто не решался открыто заводить диалог на тему моего прошлого, все предпочитали смаковать главные сплетни у меня за спиной.

Показ прошёл без единой заминки, и как мне показалось, вызвал только хорошие впечатления. Но об этом будет известно только завтра, когда будут публично озвучены первые отзывы. А пока все гости и участвующие в показе модели были приглашены на фуршет.

Я не слушала разговоры вокруг меня, даже находящегося рядом Влада практически не замечала. Всё моё присутствие было приковано ко входу. Практически все девочки уже подключились к продолжению мероприятия, но Алёны так и не было видно. Через двадцать минут я не выдержала, подошла к Катерине, которая работала с нами уже не первый показ, и спросила:

— А где Алёна Ярчинская?

— Я не знаю, — пожала плечами девочка. — Мы договорились встретиться через десять минут после показа, но она не подошла. Девочки подумали, что уже спустилась, но что-то её и тут не видно.

В душе затаилось неприятное предчувствие, холодными тисками сжимающее моё сердце. Я поспешила наверх, в комнату, где должна была переодеваться Алёна. Дважды постучалась, но так и не получив ответа, отворила дверь без приглашения. Только Алёны внутри не оказалось.

Я прошлась по коридору, открывая поочередно все двери. Выйти одна из здания она не могла. Или могла? Сердце беспокойно билось в груди, а по спине бегал неприятный холодок. Словно что-то случилось, а я упускала это из виду.

Спустилась вниз и быстро отыскала Влада.

— Что стряслось? — спросил он, увидев моё обеспокоенное лицо.

— Алёны нигде нет, — ответила на одном дыхании и осмотрела зал, в надежде встретить родное лицо своей дочери.

— Подожди, не паникуй.