— Только если ты рассчитываешь, что после всего этого я подпущу тебя к Алёне, то глубоко заблуждаешься.

— Что? — Сколько страха и отчаяния отразилось в коротком слове. — Ты не сделаешь этого, Влад!

— Уже сделал. Я понятия не имею, что ты задумала, но не стоит держать меня за идиота, Наташа."

"За спиной не раздалось ни единого звука. Я крутанул ручку замка, открыл дверь и в последний раз обернулся на Наталью. Она стояла посреди прихожей потерянная, отчаянная и напуганная. Отрешённый взгляд карих глаз казался безжизненным и пустым. Словно своим решением я сломал её, превратил в бесчувственную куклу.

И по щеке этой куклы катилась одинокая, сверкающая в свете ламп, слезинка. В груди нестерпимо кольнуло от этой картины. Я вздохнул, прикрывая глаза. Осознание того, что я сейчас творил, обрушилось на меня ушатом ледяной воды, затушив бушующее пламя ревности. Нет, Влад, ты действительно идиот, если решил, что Наташа стала бы рисковать дочерью и встречаться с бывшим за моей спиной.

Она молча отвернулась, словно и вовсе забыла о моём присутствии, и побрела в комнату.

С минуту стоял истуканом, не зная, как мне всё исправить. Я должен был просто заткнуться и выслушать, а не пороть горячку.

Захлопнул дверь, сбросил обувь и прошёл за Наташей. Она стояла рядом с окном и всё тем же отрешённым взглядом смотрела в темноту улицы. Даже свет не включила.

— Наташа… — тихо позвал я, но она не отозвалась.

Дьявол!

Развернул её к себе и сжал в объятиях. Она снова никак не отреагировала. Стояла как неживая. Почему? Лучше бы кричала, дала мне сотню пощёчин, заявила, что душу из меня вытрясет за дочь. Но чтобы вот так…

— Не пугай меня, Наташа, — прошептал ей в волосы. — Скажи хоть что-нибудь.

Казалось бы, прошла вечность, прежде чем она отстранилась и посмотрела на меня.

— Между мной и Сергеем ничего нет, — произнесла безжизненным голосом. — А ты, Влад, настоящий мерзавец.

Глава 26

Наталья.

В момент, когда Влад заявил, что не позволит мне видеться с дочерью, во мне словно потушили свет. Крохотный лучик солнца, который грел и подпитывал меня изнури, погас за одно мгновение. И всё вдруг потеряло какую-либо значимость. Исчезли чувства, мысли и переживания. Лишь пустота.

Должно быть, я вернулась в тот день, когда я впервые лишилась права называться матерью.

И вновь вспомнила настолько это невыносимо больно. Настолько, что хочется умереть в то же мгновение. Только при всём желании не получается.

Самое страшное то, что я бессильна. Я не в праве требовать ровным счётом ничего, зная, что мой ребенок был усыновлён другими людьми. Даже через суд. Я слишком сильно надеялась и верила в то, что мне просто позволят быть рядом с ней. Но я и не думала, что это надежду могут растоптать с такой же лёгкостью, как и дать её мне.

Я не помню, как добрела до окна.