Отпускать ее не хотели, за состоянием пациентки нужно было понаблюдать. Мила сильно нервничала и переживала, что Марк не с ней. В больнице его оставлять было нельзя, даже в частной палате такие возможности не предусмотрены. Этот пацан своим криком мог поднять на ноги все отделение.

Заботу о Марке пришлось доверить Лее. Она, конечно, не специалист и детей у нее своих нет, но вроде справилась. Чтобы Мила не нервничала и не переживала о сыне, я попросил врача нас отпустить. Купил все, что он прописал. Загрузил детскую мебель в грузовое такси, вещи Милы и Марка сложил в багажник и повез их в загородный дом Чеха. Она была так слаба, что не могла держать ребенка. Боль помогали снять только препараты. Охрану Левиных я рассчитал. Бизнес свой оставил на подруг — Марину и Виолетту, последнее время они постоянно нас выручали, нужно не забыть их достойно премировать.

Левина задержали. Правда, пока он находится в больнице. У Степана было сотрясение мозга, столько гематом и переломов, что удивительно, как он жив остался. Адвокаты Степана суетятся, чтобы он остался на свободе, но Чех мне пообещал, что Степан сядет. Этот гад написал встречное заявление. Вчера меня вызывали к следователю. Миле я этого не говорил, но мне грозит условный срок. Чех позвонил нужным людям, они обещали решить вопрос. Охрана и домработница дали показания в мою пользу. Я не переживал, даже если бы и реальный срок получил. За правое дело не жалко. Мне только не хотелось Милу оставлять одну.

— Я не хочу уезжать так далеко. — заявила Мила, когда я предупредил ее о переезде. Ждал сопротивления, был готов к сражению.

— Мила, понимаю, сложно после всего пережитого доверять людям. Тем более мужчинам. Но я не монстр. Я не твой муж. Сейчас тебе нужна помощь и забота, я могу вам их дать. Ничего не прося и не требуя взамен. Вам с Марком пойдет на пользу побыть на природе. — надеялся, что если она лучше узнает меня, перестанет бояться, а там посмотрим, как действовать дальше.

Я продолжал вести машину, а она сидела и смотрела на Марка, который сладко посапывал в детском кресле.

— Хорошо, пока не вернется Белла. — я спокойно кивнул, а внутри ликовал. У меня, как минимум есть три недели. А если упрошу друга задержаться, то и два месяца.

***Мила была беспомощна, но отчаянно сопротивлялась любой помощи. В первый вечер она сама отправилась в душ, закончилось это падением. Я стоял за дверью и ждал.

— Нужно набить себе еще несколько гематом, чтобы снизойти до моей помощи? — вошел в ванную комнату и помог принять душ. — Гипс не намочи."

"Не было ничего эротичного в том, что я мыл избитую беспомощную женщину. Конечно, ее аппетитное желанное тело не оставляло меня равнодушным, но я игнорировал свои инстинкты. Боялся напугать Милу.