Молоко, так тщательно собранное мною и замороженное в специальных упаковках, валялось на столе и уже разморозилось… Так что его можно было теперь смело отправлять в мусорное ведро. Я чуть не застонала от вида этой вакханалии, которая лишь отчасти нарисовала мне то, каким вандализмом здесь занимался муж… А потом на смену горькой отчаянности пришла злость.

И когда Кирилл вошёл в кухню, а я обернулась к нему, по нашим скрещённым взглядам и накалившейся добела атмосфере стало ясно: не миновать скандала, которого эта квартира ещё ни разу не видывала.

– Объяснись немедленно! – велела я мужу, указывая на разгром.

Возмущение на его лице было таким искренним, что если бы я не была настолько расстроена происходящим, даже бы, наверное, посмеялась.

– Объяснись?! Это ты мне? – ответил Кир. – Сама шаталась хрен знает где, пока ребёнок тут заливался плачем… А я – объяснись?

– Ребёнок был с отцом! – повысила я голос. – Или хочешь сказать, что с тобой Алиске грозит опасность? Учту на будущее!

Я ещё раз обвела рукой стол.

– Что это такое? Зачем ты испортил все бутылочки и почему здесь была какая-то идиотская женщина, которая чуть не угробила нашего ребёнка советами по кормлению мёдом? – процедила я.

Михайлов сложил руки на груди и медленно, словно объяснял примитивные вещи тупому подростку, проговорил:

– Ты купила дурацкие бутылки. Наталья сказала, что отверстия в них маленькие и их нужно расширить нагретой иглой.

– Кто такая Наталья?

– Экстренная няня! – буквально выплюнул в ответ муж.

– Таких женщин берут в агентство? – не удержалась я от искреннего удивления.

– Это было частное объявление.

Я прикрыла глаза и досчитала до трёх, чтобы не схватить что-нибудь и не броситься этим в мужа. Он притащил в дом чужую неухоженную бабу, которую нашёл чёрт знает где!"

"– Эти соски специально сделаны для кормления малышей! Как ещё у тебя Алиса не захлебнулась, когда ела? – воскликнула я, выбрасывая в мусорку и бутылочки, и запасы размерзшегося молока. – И зачем ты уничтожил столько еды? Думаешь, мне легко все это даётся? Сцеживаться? Замораживать, снова сцеживаться?

Я начала закипать, но вместе с негодованием ощущала ещё и дикую обиду. Мне было так себя жаль! За то, что сейчас всё это получала на ровном месте! За то, что муж выливал на меня свой гнев.

– Тебе просто не нужно было уходить и бросать ребёнка! – заявил Михайлов, наблюдая за тем, как я отправляю в ведро всё, что валялось на столе. – Ты сама говорила, что до определённого возраста детям нужна только мама.

– Ах, как удобно! – притворно восхитилась я. – Свалить всё на несчастных матерей и жить-поживать спокойно. Спать с молодушками, нянчить дочь, когда захочется, а не когда нужно. – Я аж задохнулась, говоря всё это.