– Мама… – опускаю я глаза. – С мамой.

Она такая сильная, независимая! Я хочу стать такой же. Уметь как она строго и уверенно говорить с мужчинами. Она меня научит. И даже если я не смогу… – кручу колечко Лёши. Он обещал семью. И пусть я падшая, но я хочу ещё его ласковых, горячих рук! Он любил меня и такой.

Аллах не дал женщине ума, он дал ей сердце. И я решаю сердцем.

– Прости, отец, – складываю молитвенно руки, не поднимая на него глаз.

– Ты не дочь мне, Жасмин. Не упоминай моей фамилии.

И мне чувствуется, что его слова не пропитаны осуждением и гневом, а скорее облегчением и спокойствием. Не дочь? Это, конечно, очень больно, но он вынужден сделать так вслед Осману, чтобы сохранить свою честь и ценность своих других дочерей. Я понимаю. И тоже чувствую облегчение!

Теперь на мне нет ответственности за их благополучие!

Он молча встаёт.

– Отец!! – вопросительно смотрит на него Амир, подлетая на ноги."

"Тот чуть заметно кивает ему и выходит вместе с Османом.

– Я хочу подойти к сестре.

– Зачем?

– Передать ей кое-что.

– Хорошо, – кивает Амина.

Два охранника подходят вместе с ним.

Амир поднимает моё лицо за подбородок, заглядывает в глаза.

Когда-то, когда я была совсем неразумным ребёнком, я кричала всем, что он обязательно возьмёт меня в жёны. Я была его любимой сестрой, он не отходил от меня. И он подыгрывал мне, обещая, что обязательно возьмёт.

В последний раз смотрю в глаза брату.

– Я тебя не осуждаю, – шепчет он одними губами.

Его руки надевают на моё запястье массивный золотой браслет с камнями. Очень тяжёлый. Тяжелей, чем у меня был. Защита…

Бросает выразительный взгляд на Лёшу, на маму. Уходит…

– Поехали, Ясь! – плечи Лёши расслабленно опускаются. – У нас через два часа регистрация.

– Извините, Алексей Полевой! – встаёт у него на пути мама. – Спасибо Вам за участие, но… моя дочь поедет со мной, и никакой регистрации не будет.

– Что?! Юлия Михайловна… – возмущённо смотрит он на неё.

– Откуда я знаю, может она была вынуждена принять твою помощь. И ты совсем ей не по душе.

– Давайте спросим!

– Обязательно. Через пару недель. Когда она отойдёт от всего этого и сможет принять решение отстранённо, с надёжной платформы.

– Круто…

– Справедливо.

– Дайте нам хотя бы поговорить наедине!

– Наедине не дам, – мама берёт меня за руку.

– Ясь… – Лёша тоже берёт за руку, за правую.

Его пальцы поглаживают колечко, он смотрит мне в глаза.

– Прости, – снижает он голос, чтобы слышала только я.

– Говорил, что жена, – опускаю я глаза.

– Для меня – да. Если ты, конечно, теперь захочешь, – болезненно вздрагивает его лицо.

– Доченька, пойдём, – тянет меня за руку мама.

Вот так уйдём? И Лёши больше не будет?… – бьётся болезненно моё сердце.