Женщина должна терпеть и подчиняться. Мой отец добрый. Жёны счастливые. Бог любит их, значит. Братья – добрые. Жёны улыбаются. Весёлые. Гордые. А я… Меня Бог не любит, значит. Плохая. Потому мужа такого дал. Чтобы служила, страдала, каялась…

– Ясь, он тебе меня дал. Я – это наказание?

– Не хочу говорить, – обиженным шёпотом. – Сердишься потом.

– Нет. Обещаю. Говори. Наказание?

– Мне не понять это пока. Кажется – добрый. Джан тоже был добрый, ласковый, пока отец меня не отдал. Потом…

– Он тебя насиловал?

– Что это?

– Он брал тебя силой?

– Зачем силой?

Ах, ну да! – поднимаюсь я. Нельзя же сопротивляться!

Пи**ец, ну какой пи**ец!!

– Лёша?… – тревожно. – Сердишься?

– Да!! – рявкаю, не сдерживаясь. – Не на тебя, Яся. Не на тебя! Ты хорошая девочка. На тебя я не сержусь. Всегда говори мне правду. Как мужу. Обещаешь?

– Да.

Мне хочется немного пробежаться, чтобы освободить тело от адреналина. Или… не знаю… Джана этого урыть!

Сажусь обратно на диван. Мышцы подрагивают.

– Иди ко мне.

Тяну за руку к себе, обнимаю.

– Тебе было плохо с ним? Он был жесток?

Пожимает плечами.

– Не бил. Раньше.

– Я имею в виду секс. Было страшно?

– Сначала. Всем девочкам страшно! Привыкла. Закрыть глаза. Потерпеть. Не очень долго.

Её передергивает.

Глажу по спине.

Не девочка? – вспоминаю я свои рассуждения в душе. Это гораздо хуже, чем девочка. Это изнасилованная девочка. Насилуемая месяцами девочка.

– У нас так не будет. Обещаю.

– Как будет?"

"– Тебе будет хорошо. Не больно, не страшно, не противно. Ты не будешь ничего терпеть. Тебе будет приятно. Ты будешь хотеть этого сама.

– Я… ммм… холодная. Говорила. Тайше, жена брата Амира, говорила – это приятно…А мне неприятно.

– Твой брат не насилует жену. Ласкает, даёт ей нежность, и ей приятно. И чувства у них, наверное, есть. То, что с тобой было, у нас считается изнасилованием. У тебя не было шансов быть… ммм… горячей, или шансов удовольствие получить! Никто не получит удовольствие от такого секса. Тем более, девочка.

– Джан говорил…

– Джан – животное! Всё. А ты – нет. И я – нет.

Прижимаю её ладошку к губам. Целую нежную бархатную кожу.

– Ложись, будем спать. Прости, что… – прижимаю её к себе. – У нас если девочка не хочет, чтобы её трогали или целовали – отталкивает, останавливает, говорит: «Нет, стоп, не хочу». И мужчина по закону не имеет право продолжать, если он это услышал. Даже если он муж.

– Да?!

– Да, – улыбаюсь я.

Меня немного расслабляет. И из груди опять настойчиво бьётся потребность касаться её.

– Ясенька… – вдыхаю глубже запах волос, пропуская пальцы сквозь пряди. – Девочка моя красивая…

– Нежность? – шепчет, совсем капельку оттаивая в моих руках.

– Нежность…

Отпускаю, накрываю её одеялом. Ложусь на спину рядом.

И физически чувствую, как её тревога нарастает.