Понял, что мне уже плевать на анатомические подробности!

— Мама! — тихо пискнул я, глядя, как разлетаются брёвна и груз. — Что ж ссыкотно-то так…

Чтобы перемолоть плот с камнями, грёбаный крокодил потратил десять секунд. За это время его челюсти смыкались трижды. Причём львиную долю времени занимало их раскрытие. А вот смыкались они почти мгновенно. С жутким треском и громким щелчком.

Вода на месте атаки вспенилась. Огромное тело — если с хвостом, так вообще метров пятнадцать в длину! — билось и извивалось, пытаясь сожрать добычу. Никак до него не доходило, что ничего вкусного оно не найдёт… Только зубы испортит.

Но судя по тому, что я видел, за зубы гигант не переживал. Они у него вообще, может, заново отрастают.

Потухли факелы на реке… Исчез плот и камень… В темноте в последний раз плеснуло, и наступила тишина. А я сидел на столбе, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь перед собой. Сияния звёзд хватало разве что на то, чтобы высветить контуры деталей пейзажа.

Что-то ухало, что-то трещало, что-то свистело в темноте… Но я решительно отмёл любые мысли о том, чтобы слезть со столба и отправиться в селение. Слишком темно, слишком страшно… Борясь с дремотой, я пытался слиться с камнем.

На всякий случай, чтобы никто и ничто не обратило на меня внимания.

Восход двух лун я воспринял, как самое радостное событие в своей жизни!.. Они выскользнули из-за холма почти одновременно, будто соревнуясь друг с другом. Свет залил округу и позволил мне нормально осмотреться. Всё так же текла река в бледном свете лун, всё так же оставались пустынными холмы в окрестностях. И только тёмные заросли кустарников изображали из себя подозрительных чудовищ.

А потом я глянул вниз….

Ой ё! Лучше бы я этого не делал!

Лучше бы я вообще сидел, не шевелясь!.

.

Потому что он сидел, не шевелясь. И все четыре страшных глаза с тройными зрачками, слегка светившиеся в темноте, пялились на меня. С большим гастрономическим интересом.

И стоило моей голове появиться над краем каменной колонны, как он начал действовать.

Его передняя часть, опираясь на четыре коротких мощных лапки, приподнялась над землёй. А ещё двумя передними конечностями он попытался дотянуться до камня. В то время как огромная башка оказалась задрана почти вертикально вверх.

А я отпрянул и жалобно заблеял, когда моё убежище содрогнулось, принимая на себя вес этой туши.

Прямо передо мной, как в замедленной съёмке, проплыла нижняя часть челюсти — белая, покрытая плотными кожаными наростами. В ней было больше метра, вот ей Богу!.. Целый метр с хвостиком этой ужасной челюсти!..

Я прощался с жизнью… Я с ужасом понимал, что не смогу бежать в темноте, а этой твари тьма — не помеха…"

"А челюсть так и застыла передо мной. Зверь ворочался, пытаясь расшатать мой постамент, но всё было тщетно.