Что я и сделал со словами: «Йо-хо-хо! И бутылка рома!». Правда, говорил тихо, дабы не множить подозрения в своей неадекватности…

В углублении каменистой почвы, под плоским камнем, лежала сумка с патронами. Увесистая большая сумка с патронами. Я победно поднял её над головой, заставив Аню и Павла недовольно поморщиться, а остальных — вздохнуть с облегчением.

А потом мы всей компанией пошли искать место для лагеря. Причём, искали его сильно в стороне от обычного пути, по которому ходят рыбаки. А два потенциальных трупа продолжали возмущаться, сыпать угрозами и спрашивать, куда их тащат…

В качестве места для допроса был выбран небольшой грот, намытый дождевой водой.

Его ровные стены и естественные колонны нам идеально подходили. Под дыркой в потолке мы развели костерок, а пленников надёжно примотали к каменному столбу.

И только теперь Павел, кажется, начал догадываться, что в его радужно-весёлой жизни что-то пошло наперекосяк. До этого он активно поддерживал Аню в её воплях, а тут вдруг как-то резко замолчал. И даже стал предельно серьёзным.

А вот Аня продолжала разливаться соловьём. Как плохая пародия на мажористую жену высокого чина, которой случайно на ногу наступили.

— Чё ты пялишься, тварь? Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, урод, кто мой брат?! — вопила она. — Слышь, ты меня за грудь схватил! Это домогательство! Тебе яйца жмут, извращенец?!.. Вы чё смотрите, а?!.. А?..

По мере того, как мы рассаживались в зрительном зале, а Витя занимал место на сцене, девушка всё больше и больше проникалась нашим серьёзным видом. И под конец, видимо, начала догадываться, что дело пахнет плохо — отчего у неё внезапно заела буква «А». Она её повторила раз десять… С разными интонациями и разной громкостью… Всё тише и тише…

— А… — еле слышно выдохнула она под конец, а потом всё-таки нагло выпалила: — А я не из твоей группы, Витя! Ты меня и пальцем не тронешь!

— Ну, во-первых, для тебя, прошмандовка, я Виктор Анатольевич, — спокойно ответил ей силовик.

— А, во-вторых, какие группы, дура?! Ты где-то тут видишь группы, кроме нашей?.. А?!..

От последнего «А», которое ей прямо в лицо рявкнули, девушка вздрогнула, вжимаясь в колонну. И испуганно замолчала. Она переводила взгляд с одного пленителя на другого, будто пытаясь рассмотреть что-то в наших глазах.

Видимо, результат ей не понравился, потому что, срываясь в истерику, она снова начала грозить:

— Я вернусь и всё расскажу! Брату, Кукушкину, Ольше! Они вас…

— А кто тебе сказал, дура, что ты вернёшься? — поинтересовался Витя с нехорошей улыбкой. — В Алтарное захотела? Домой? К братику под крылышко?

— Я хочу домо-о-ой!!! — взвыла Аня, пуская по щеке обильную слезу и делая милое испуганное личико.

Девушка так-то была весьма симпатичная… Я бы даже сказал, красивая. Многим такие девчонки нравятся.