Если проводить много времени, глазея на трупы, вырабатывается специфическое чувство юмора. Иначе спятишь.

– Что там смешного? – спросил чей-то голос.

Я дернулась и резко повернулась.

– Зебровски, какого черта ты подкрадываешься?

– Огромный крутой вампироборец боится собственной тени?

Он усмехаются. Непослушные каштановые волосы на нем торчали тремя кустами, будто он забыл причесаться. Галстук был кое-как завязан на рубашке, подозрительно напоминавшей верх пижамы. Пиджак от костюма и брюки явно с ней диссонировали.

– Симпатичная пижамка.

Он пожал плечами:

– Есть у меня еще одна пара с маленькими паровозиками. Кэти говорит, что они сексуальны.

– Твоя жена возбуждается от паровозов? – спросила я.

Он улыбнулся еще шире:

– Если я их надеваю.

Я покачала головой:

– Я знала, что ты извращенец, Зебровски, но детская пижамка – это уже диагноз.

– Спасибо. – Он посмотрел на тело, и улыбка его растаяла. – Что ты об этом думаешь?

– Где Дольф?

– В доме, с той леди, которая нашла тело. – Он сунул руки в карманы и покачнулся на каблуках. – Она это очень тяжело восприняла. Наверное, впервые увидела труп не на похоронах.

– Обычные люди только там и видят мертвецов, Зебровски.

Он еще раз качнулся с пятки на носок и остановился.

– А неплохо было бы быть обычным человеком, правда?

– Иногда, – согласилась я.

– Ага, я тебя понял, – улыбнулся он. И вытащил из кармана блокнот. Вид у блокнота был будто его в кулаке мяли.

– Фу, Зебровски!

– А что? Это все равно бумага.

Он попытался его разгладить, но без успеха. Потом наставил перо на сморщенный листок.

– Просвети меня, о противоестественный эксперт!

– А потом повторять все это Дольфу? Я предпочла бы рассказать один раз и поехать спать.

– А я? Почему, ты думаешь, я в пижаме?

– А я было решила, что это смелая новая мода. – Он поднял глаза. – И ничего, вполне.

Из дома вышел Дольф. Дверь казалась для него слишком мала. Он роста шесть футов девять дюймов и сложен, как борец. Черные волосы клубились вплотную к голове, оставляя открытыми оттопыренные уши по сторонам лица. Но Дольф мало интересовался модой. Галстук плотно прилегал к белой рубашке. Его тоже, как и Зебровски, вытащили из постели, но вид у него был опрятный, подтянутый и деловой. Когда Дольфу ни позвони, он всегда готов к работе. Профессиональный коп до мозга костей.

Так как же Дольф попал в самый непопулярный полицейский отдел Сент-Луиса? Наверняка в наказание, в этом я уверена, но за что – я никогда не спрашивала. Наверное, и не спрошу. Его дело. Если он сочтет нужным, скажет мне сам.

Этот отдел изначально создавали, чтобы либералы не вопили. Вот, видите, мы занимаемся сверхъестественными преступлениями. Но Дольф относился к своей работе и к своим людям всерьез.