– Кровь остановится – наложу повязку, – сказал он.

– Спасибо.

– Всегда мне приходится тебя латать.

Я посмотрела на него через плечо и дернулась от боли.

– Я этот долг возвращаю.

– Тоже верно, – улыбнулся он.

Порезы у меня на руках уже были забинтованы, и руки стали похожи на руки мумии, только загорелые.

– Вот что меня беспокоит.

Он легонько коснулся отметин от клыков у меня на ноге.

– Меня тоже.

– Изменения цвета нет, – сказал он и поглядел на меня. – Не больно?

– Нет. Это не была полная ламия, может быть, потому не такая ядовитая. И ты думаешь, где-нибудь в Сент-Луисе есть сыворотка от яда ламии? Они считаются вымершими уже двести лет как.

Эдуард пощупал рану.

– Опухоли не чувствуется.

– Уже больше часа прошло, Эдуард. Если бы яд мог подействовать, это бы уже случилось.

– Ага. – Он все смотрел на укус. – Но ты посматривай.

– А я не знала, что тебе до этого есть дело, – сказала я.

Лицо его было абсолютно непроницаемым.

– Без тебя этот мир будет далеко не так интересен.

Голос тоже был ровный, лишенный эмоций. Будто совсем отсутствующий. Но это был комплимент. А от Эдуарда – просто комплиментище.

– Эдуард, сдержи свой восторг!

Он слегка улыбнулся, но глаза его остались холодными и далекими, как зимнее небо. Мы своего рода друзья, хорошие друзья, но я никогда его на самом деле не понимала. В Эдуарде мало есть такого, до чего можно дотронуться или хотя бы увидеть.

Я привыкла верить, что в случае чего он способен меня убить – если будет необходимо. Сейчас я не была в этом уверена. Как можно быть другом человека, о котором думаешь, что он способен тебя убить? Еще одна тайна жизни.

– Кровь остановилась, – сказал он.

Потом он намазал рану антисептиком и стал наклеивать пластырь. Тут позвонили в дверь.

– Который час? – спросила я.

– Ровно три.

– Твою мать!

– В чем дело?

– У меня же свидание!

– Свидание? У тебя?

– А что тут такого особенного? – нахмурилась я.

Эдуард улыбался, как Чеширский кот. Он поднялся.

– Ты тут приведи себя в порядок. Я его впущу.

– Эдуард, будь поприветливее!

– Поприветливее? Я?

– Ладно, хотя бы не убей его.

– Это я постараюсь.

Эдуард вышел из ванной впустить Ричарда.

Что подумает Ричард, когда его у моей двери встретит другой мужчина? Эдуард явно не собирается помочь разрешить ситуацию. Он, скорее всего, предложит ему сесть, не объяснив, кто он такой. А как я это буду объяснять?

“Это мой друг-убийца”? Нет, так не пойдет. “Коллега вампироборец”. Так лучше.

Дверь в спальню была закрыта, так что я могла одеться спокойно. Я попробовала надеть лифчик, но это было чертовски больно. Ладно, без него. Мало что я могла надеть, если не показывать Ричарду больше, чем я хотела бы показать. И еще надо приглядывать за раной от укуса, так что брюки отменяются.