Я села; Ингер остался стоять у закрытой теперь двери. И стоял по стойке “смирно”. Человек в кресле пользовался у него уважением. И мне он тоже вроде бы нравился. Впервые в жизни. Обычно я с первого взгляда склонна не доверять.

Я поняла, что улыбаюсь. Мне было тепло и приятно смотреть ему в лицо, будто он был мой любимый дядюшка, от которого у меня нет секретов. Я нахмурилась. Что за чертовщина со мной творится?

– Что тут делается? – спросила я.

Он улыбнулся, и глаза его заискрились в мою сторону.

– Что вы имеете в виду, мисс Блейк?

Голос был мягкий, тихий, густой, как сливки в кофе.

Его можно было почти попробовать на вкус. Приятная теплота в ушах. Я знала только один еще голос, который умел вытворять такие штуки.

Я уставилась на тонкую полоску солнечного света в дюйме от руки Оливера. Яркий день. Этого не может быть. Или может?

И я всмотрелась в очень живое лицо. Нет и следа той чужести, которая выдает вампира. И все же его голос, это теплое чувство уюта – нет, это все неестественно. Я никогда никому не доверяла и не симпатизировала с первого взгляда. И сейчас начинать не собиралась.

– Отлично работаете, – сказала я.

– Просто отлично.

– Что же вы имеете в виду, мисс Блейк?

В этот пушистый голос можно было завернуться, как в любимое одеяло.

– Перестаньте!

Он вопросительно посмотрел на меня, будто недоумевая. Актерская игра была великолепна, и я поняла почему: это не была игра. Я бывала рядом с древними вампирами, и ни один из них не мог сойти за человека – вот так. Этого можно при вести куда угодно, и никто не узнает. Ладно, почти никто.

– Поверьте мне, мисс Блейк, я ничего не пытаюсь делать.

Я сглотнула слюну. Было это правдой? Был он настолько силен, что ментальные трюки и голос действовали автоматически? Нет.

Если Жан-Клод может этим управлять, то и это создание тоже может.

– Уберите ментальные фокусы и отключите голос, о’кей? Если хотите говорить по делу, говорите, а трюки бросьте.

Его улыбка стала шире, но все еще не настолько, чтобы стали видны клыки. Несколько сотен лет тренировки дают возможность выучить эту улыбку.

И он рассмеялся. Это был чудесный смех, как теплая вода, падающая с высоты. В него хотелось прыгнуть и купаться в нем.

– Прекратите!

Сверкнули клыки, и смех прекратился.

– Это ведь не метки вампира позволяют вам видеть насквозь мои, как вы их назвали, игры.

Это природный талант?

Я кивнула:

– Он есть почти у всех аниматоров.

– Но не в такой степени, как у вас, мисс Блейк. У вас тоже есть сила; я ощущаю ее кожей. Вы некромант.

Я стала возражать, но прикусила язык. Нет смысла лгать такому. Он был старше всего, что мне могло присниться во сне или привидеться в кошмаре. Но от него у меня не ныли кости. Он был хорош, лучше Жан-Клода, лучше всех.

– Я могла бы быть некромантом, но решила им не быть.