— Но я не знаю, хватит ли у меня сил.…

— Этого достаточно на сегодня, — ответил Захар, положив руку ему на плечо. — Но завтра — новый день. И ты обязан его начать.

Глава 12

Степан открыл глаза. Потолок давил, серый и безжизненный, как бетон под завалами. Через щели в шторах просачивался робкий свет — не столько утешительный, сколько безучастный. В голове стучало с ритмом аварийного молота, а во рту — вкус меди, кислоты и пепла.

Степа медленно поднялся с дивана, чувствуя, как каждая мышца протестует. Заснул прямо здесь, в одежде, среди развалин собственной жизни."

"Квартира выглядела так, будто по ней прошелся фронт: пустые бутылки, смятые листы бумаг, осколки разбитой рамки. Воздух пропитался перегаром, остатками табака и чем-то острым, душным. Отчетливо пахло виной.

На полу, среди осколков, лежало фото Елены. Её улыбка теперь казалась далекой, почти издевательской. Рядом — треснувшая рамка, стекло раскрошилось, как что-то внутри него. Он зажмурился, но воспоминания вырвались наружу. Слишком яркие и болезненные.

Степан провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него и ночь, и память. Слова командира пришлись кстати.

— Что я делаю с собой.… — выдохнул, не надеясь на ответ.

С трудом поднявшись, он принялся за уборку. Как после пожара — зачистка зоны, прежде чем можно будет строить что-то заново. Веник, совок, мешок для мусора. Стекло под ногами хрустело, как лед под тяжелым сапогом.

Он двигался машинально. Вытирал стол, собирал бутылки, складывал документы в стопку. Но в каждом углу была Лена. Как безмолвный свидетель его падения.

Шарф на крючке. Чашка на полке. Заколка, забытая на краю тумбочки. Все цеплялось за взгляд, пронзая сильнее, чем слова. Вина и разочарование. И ничего уже не исправить.

На кухне — холодильник. Он открыл дверцу. Пустота. Йогурт с истекшим сроком годности, засохший хлеб, забытая бутылка воды. Он закрыл его.

— Кофе, — прошептал. Хотя бы что-то простое. Что-то, что не развалится в руках.

Включил чайник. Открыл банку, зачерпнул кофе. Руки сильно дрожали, похмелье давало о себе знать. Крупинки просыпались на стол, и Степа стиснул зубы. Даже это — не получается нормально.

Справившись с такой сложной задачей, он сел, обхватив кружку ладонями. Пар поднимался, щекоча нос, но внутри было все то же — холод. Вкус горечи, не от напитка. Степан смотрел в чашку, будто в неё могла провалиться вся боль, весь страх, все ""почему"".

""Что теперь?""

Ответа не было. Только стук в висках и пепел в груди.

Он пытался сопротивляться. Держаться. Сделать глоток кофе, нащупать опору, но все было напрасно. Пустота возвращалась с новой силой. Думать об этом было невыносимо. Сын не его. Елена мертва. Он виноват. И точка весом с многотонную плиту.

С каждым разом, как только мысли возвращались к этим словам, его скручивало.