Горький.

Сел у окна. За стеклом — обычный весенний день. Люди спешили, дети бежали в школу, пожилой мужчина с пакетом шел по тротуару. Машины, город, утро.

Степа смотрел на это, будто через аквариум. Все было рядом, но не имело к нему никакого отношения.

Вспомнилось, как они с Еленой сидели на этой кухне. Она ела мандарин, он пил кофе. Она что-то говорила. Он смотрел в окно. Не слушал.

Теперь стало слишком тихо. И слишком поздно.

Невольно вспомнилось их знакомство.

Ветер сдувал с тротуара первые опавшие листья. Степан тогда шел к травматологу — что-то с плечом после тяжелого выезда. Очередь была долгой, в коридоре шумно. Среди белых халатов мелькала она — тишина среди гвалта. Тонкая, в меру улыбчивая, аккуратная.

— Вам плохо? — спросила Елена, когда он немного поморщился, потирая руку.

— Да нет, ерунда, — отмахнулся Степан, но улыбнулся в ответ.

— Подождите, — она коснулась его плеча, — я принесу лед."

"Так и началось. Лена оказалась медсестрой в этом центре. Подносила препараты, контролировала давление у стариков, вечно что-то записывала в блокнот, где каждый листок был аккуратно выровнен.

Через неделю Степан снова появился в мед. центре. С плечом все было нормально, но он знал, что хочет увидеть ее. Он провожал ее после смены до остановки. Потом — до дома. Она жила с матерью в однушке, но всегда встречала его у лифта.

— Может, на чай? — однажды спросила Лена, как будто это был пустяк.

Он согласился. Не потому, что хотелось — просто не было причин отказываться. Он был один. Вечные смены, ночные выезды, никакой личной жизни. Лена была мягкой, ненавязчивой. Тихая, с теплыми руками. Такая, которую хочется обнять, потому что она не сопротивляется.

Отношений у него давно не было. Все как-то не складывалось. Работа съедала все время и силы. А тут было просто. Уютно. Привычно.

Через две недели он начал тяготиться. Улыбка Лены казалась ему липкой. Ее бесконечные вопросы «ты как?» — раздражали. Он не чувствовал. Совсем. Ни тепла, ни желания быть рядом.

Уже собирался расставить все по местам. Даже фразу в голове прикинул: «Ты хорошая, просто не для меня». Все честно, без претензий.

Но Лена его опередила.

— Я беременна.

Сказала это так просто, как будто речь шла о новой работе. Ни угроз, ни истерик. Просто факт.

Он сидел на ее диване. Напротив стояла ваза с мандаринами. Уже тогда. Он помнил эту вазу отчетливо.

Степан молчал. Минуты три. Может, пять. Потом кивнул.

— Давай поженимся.

Не из любви. Из долга. Из мужского «надо». Потому что так правильно.

Лена заплакала. Но не от боли. От облегчения. Он тогда подумал — неужели она правда хотела этого. Его. Его пустоты. Его безэмоциональности.

А он.… Он просто согласился. Потому что это был шаг, не требующий чувств. Только ответственности.

Так все и началось. А закончилось ещё хуже.