Всегда холоден», — признал он, и это осознание резануло его, как нож. В ушах звучали ее слова: «Я знаю, что тебе тяжело, но я рядом. Просто скажи, что мне делать, чтобы тебе было легче». Тогда он просто промолчал, а теперь эти слова не давали ему покоя.

Какой-то мужчина с документами в руках мелькнул в поле зрения, а потом исчез. Мир сузился до пустого глухого гула.

Ее больше нет. Точка.

— Мне нужно.… — Степан не узнал свой голос. Глухой, сдавленный, словно чужой. — Мне нужно… домой.

Он не помнил, как оказался в такси. Как доехал до дома. Осталось лишь ощущение, что мир стал плоским, ненастоящим.

Дверь хлопнула, и Степа вошел в квартиру. Все было так, как Лена оставила. В вазе на столе лежали мандарины. На диване — аккуратно сложенный плед. Она убирала дом перед тем, как…

Его передернуло.

Нет. Не думай об этом.

Он стянул куртку, бросил ее на пол. Прямо на пороге снял ботинки и прошел на кухню. Холодный свет лампы резал глаза. Руки дрожали, когда он открыл шкафчик, достал бутылку водки и поставил на стол.

Степан пил редко, работа не позволяла расслабиться. Но сейчас ничего не имело значения, кроме зияющей дыры в душе, которую нужно было хоть чем-то заполнить.

Открутил крышку.

Первая рюмка обожгла горло. Вторая не почувствовалась вовсе. Третья прошла легко, но не принесла желаемого.

Ничего не изменилось.

Алкоголь не заполнил пустоту. Не заглушил голос в голове, который снова и снова шептал: «Ты во всём виноват. Ты ее не услышал. Ты ее не спас.»

Глухой стук в дверь раздался внезапно, но не заинтересовал совершенно. Раз. Два. Три.

— Степ, открывай.

Захар.

Степа сглотнул, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Он не хотел никого видеть. Ни с кем общаться.

— Кулешов, я не уйду. — Голос был твердым. Упрямым. — Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чёртовой матери!

Степан знал, что командир не шутит и легко может воплотить угрозы в реальность. Дешевле было подчиниться. Он поднялся, но ноги его не слушались. Кое-как подошел к двери и открыл ее.

Захар стоял на пороге. Хмуро осмотрел его и тяжело вздохнул.

— Ты один? — спросил он.

Степан кивнул и злобно оскалился.

Теперь навсегда.

— Что ты творишь? — глухо спросил Захар, глядя ему прямо в глаза.

Степан молчал. Что он мог сказать в свое оправдание?

— Ты нужен был команде. Там, на трассе, сегодня был ад! Где ты был, Кулешов?!

— Не сейчас, Захар, — так же тихо ответил он, развернулся и отправился обратно на кухню, где стояла початая бутылка.

— Да плевать, когда! Ты бросил команду! — Захар захлопнул дверь и двинулся следом. — Ты понимаешь, что там, может, люди погибли из-за того, что тебя не было? Ты не незаменимый, но ты — чертовски важен!

— Мне плевать… — Степан прикрыл глаза, голос его звучал так, будто он говорил это не Захару, а самому себе.