Я опускаю взгляд на пол и застываю, заметив то, что все эти годы хранила у себя в сумке, боясь потерять. Не успеваю я подлететь к ней, как она хватает снимок УЗИ, который три года назад я хотела преподнести Гордею как подарок, и вижу ее ухмылку. Она сразу понимает, что это такое. Она жестокая женщина, но не глупая.

— Мусор! — выпаливает она и начинает рвать снимок на части."

"— Что вы наделали? Кто дал вам на это право? — кричу я и падаю на колени, собирая упавшие на пол части снимка, которые все эти годы грели мне душу, напоминая, что в прошлом я сделала всё правильно. Моей наградой за все мои труды был мой сын.

Меня накрывает настоящая истерика. Всё начинается с плача, а затем я начинаю задыхаться и даже не слышу, как между Гордеем и его матерью вовсю идет перепалка. В конце концов, он выталкивает ее грубо в подъезд и закрывает дверь, после чего садится рядом со мной и притягивает меня к себе.

— Прости за это, Сонь, обещаю, я всё исправлю.

Его голос слегка надломлен, словно его тоже задевает происходящее. Но я не поднимаю взгляда, не желая в этот момент смотреть ему в лицо. Боюсь увидеть там что-то, что может заставить меня изменить свое решение по поводу нас.

Вот только в этот раз позволяю себе проявить слабость и кладу голову ему на грудь, уткнувшись в нее лицом. Пытаясь сдержать свои всхлипы, вскоре я слышу тихие приближающиеся шаги Димы, но не смотрю в его сторону, чтобы он не видел мое заплаканное лицо.

— А что происходит? — тихо и осторожно спрашивает он, чувствуя, что обстановка в доме накаленная.

— Мама слегка поранилась, но скоро всё пройдёт. Налей ей водички на кухне, сынок, хорошо?

Гордей проявляет смекалку и занимает Диму, давая мне возможность прийти в себя до его возвращения. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы восстановить дыхание, а затем делаю над собой усилие и поднимаю голову, глядя в глаза Гордея. Наши взгляды встречаются, и я застываю, чувствуя, как в груди колотится сердце.

Время, казалось, застывает, и я невольно замечаю, как быстро бьется его собственное сердце, словно вторит моему.

— Я сделаю тебе успокаивающий чай, — хрипло говорит Гордей, но вопреки своим словам не встал, а продолжает держать меня в своих объятиях.

Его рука вдруг поднимается, и ладонью он касается моей щеки, стирая оставшиеся слезы. Он медленно наклоняется, словно давая мне возможность передумать, но я, как завороженная, перевожу взгляд на его губы и не могу никак от них оторваться.

В какой-то момент мое сердцебиение замедляется, и я прикрываю глаза, желая в этот единственный раз отдаться на волю чувств.

— А что это вы делаете? Я воды принес, — вдруг раздается звонкий голос Димы, возвращая меня в реальность.