Может, мне нужно было позволять ему заботиться обо мне, а не решать всё самой, и тогда проблем между нами никогда бы и не было?

Как только эти мысли появляются у меня в голове, я почти сразу их отбрасываю. Получается, что я начинаю винить себя. Но правда лишь в том, что Гордей захотел изменить мне, и именно поэтому он это сделал, независимо от того, как я себя вела.

Я всегда осуждала тех, кто винил себя в измене мужа, и сейчас будто пытаюсь найти оправдание для Гордея. Ловлю себя на этой мысли и решаю смотреть только в будущее, не копаясь в прошлом.

К вечеру Мария Федоровна, уложив Диму спать, уходит, и в доме остаемся мы втроем.

Дима спит, а я выхожу из комнаты, направляясь на кухню. По запаху чувствую, что там что-то вкусное. Аппетит возвращается, что говорит о том, что лечение идет на пользу.

Квартира, в которой живет Гордей, весьма большая. Даже более просторная, чем наша прежняя. Меня радует, что это не дом, в котором он жил с Анфисой. Иначе я бы не согласилась здесь жить, даже на время болезни, и не отпускала бы сюда Диму.

С тех пор мы с Гордеем не поднимали эту тему, но когда я вижу его за столом на кухне, мне приходит мысль, что нам нужно всё обсудить. Иначе это всегда будет стоять между нами, а я буду бояться, что рано или поздно Анфиса появится в нашей жизни снова. Особенно учитывая, что свекровь будет пытаться свести Анфису и Гордея. Именно об этом мне нужно поговорить с бывшим мужем.

— Мария Федоровна сделала рисовый суп, сказала, что тебе лучше питаться жидким, — говорит Гордей, как только чувствует мое приближение.

Он смотрит на меня без тени усмешки. Наоборот, несмотря на мой взъерошенный вид, отсутствие макияжа и бледность, его взгляд говорит, что он находит меня привлекательной. Это вводит меня в смущение.

— У тебя хорошая домработница, и с Димой ладит, это дорогого стоит."

"— Я подбирал ее с учетом того, чтобы она хорошо ладила с детьми и умела вкусно готовить. Дима привередлив, а ему нужно хорошо питаться, все-таки растущий организм.

Я сдерживаю улыбку, услышав слова Гордея. Сейчас он говорит как опытный отец, и ничего не напоминает о том, что в первые годы жизни сына он даже не общался с ним.

Первым делом я накладываю себе суп и утоляю голод, чтобы набраться сил для разговора. Затем Гордей наливает мне чай и садится напротив. Я же собираюсь с мыслями.

— Гордей, я хотела поговорить о твоей матери.

— Не беспокойся, Соня, я провел с ней беседу, и больше она тебя не потревожит.

Несмотря на уверенность Гордея, я вижу его беспокойство. Понимаю, что он попытается оградить меня от своей матери, но даже ему это не под силу. Она уверена в своей правоте и будет биться до конца.