Кажется, он успел вызвать скорую, а я, видимо, очень давно была в отключке.

— И обязательно соблюдать режим, — напутствуют врачи, прежде чем уйти.

Мы с Гордеем остаемся наедине. Я больше не чувствую жара, но слабость всё еще держит меня в плену. Гордей закрывает дверь за врачами и возвращается ко мне, хмурясь.

— Что случилось? — спрашиваю я, поднимаясь, чтобы сесть.

— Ты потеряла сознание, Соня. Тебе нужно было позвонить мне. Хорошо, что я забеспокоился, так как ты не отвечала на звонки. Представляешь, что могло бы случиться, если бы я не приехал?

Гордей зол, но злится он не на меня. Я вижу его беспокойство, и от этого у меня тепло на душе. Я уже и не помню, когда кто-то так переживал за меня.

— Ты хотя бы вызвала врача вчера?

— В этом не было нужды. Обычно моя простуда проходит за два-три дня, и я думала, что и в этот раз обойдется.

— А если бы Дима был тут? Ты могла бы потерять сознание и больше не очнуться. У тебя была температура почти тридцать девять, это опасно для взрослых.

— Но всё же обошлось.

Наши взгляды встречаются, и Гордей злится еще сильнее, даже стискивает кулаки.

— Собери всё необходимое на неделю, я тебя забираю к себе. Будешь жить у меня.

— Но…

Я хочу возразить, так как привыкла жить самостоятельно. Но, судя по его взгляду, он не намерен отступать. Я чувствую такую слабость, что даже спорить не хватает сил.

— Если о себе не думаешь, то хотя бы о сыне подумай. Если с тобой что-то случится, что я ему скажу?

Этот вопрос меня отрезвляет. Несмотря на нежелание ехать к Гордею, я киваю и медленно начинаю собирать вещи.

Пока Гордей был у меня, за Димой присматривала его домработница Мария Федоровна. Я ей доверяю, поэтому не возмущаюсь. Даже рада, что во время моей болезни есть женщина, которая может позаботиться о моем ребенке. Хотя Гордей и его отец, опыта у него особого нет, а Мария Федоровна, насколько я знаю, имеет троих детей и пятеро внуков.

Когда я приезжаю, Дима радуется, но я обнимаю его лишь раз и запрещаю приближаться, напоминая, что он может заразиться от меня.

Не знаю, чего я ожидала, но Гордей выделяет мне гостевую комнату, и я ложусь на чистое белье с таким удовольствием, что почти сразу засыпаю. Меня снова одолевает слабость.

Пока я спала, Гордей успевает сходить в аптеку и купить все прописанные лекарства. К вечеру он вызывает еще и частного врача, который осматривает меня и диагностирует ангину.

— А ты говоришь, простуда, — качает головой Гордей.

Он постоянно следит за тем, чтобы я принимала лекарства. Я же чувствую себя непривычно, ведь раньше всегда заботилась о себе сама. Даже во время нашего брака, когда я болела, я старалась не утруждать его и делала вид, что всё в порядке.

Почему-то в этот момент возникает мысль, что, возможно, я делала что-то не так.