Люблю законопослушных подданных, — Царь подтащил кучку Виталий на свою половину стола, — Вот тебе двадцать пять золотых, — отсчитал Гордон нужное количество монет, — Это твое жалованье за месяц, и можешь быть свободен.

— Охренеть! А за испорченный товар?

— Ты мне чего гонишь? Он у тебя весь цел. Даже портки твои драные Янка заштопала так, что ты этого не заметил.

— Ладно, тогда за моральный ущерб!

— Держи! — откинул в кучку Виталий пять золотых монет Гордон.

— А на газету?

— Держи еще пять.

— Да что я на эти деньги сделаю? — завопил юноша. — Нет, ну так работать нельзя! Я ведь подсчитал, сколько сегодня на лавках бояр сидело! Двадцать штук, не меньше. Ты же с них двадцать тысяч снял!

— Ты меня недооцениваешь! Даже обидно. Чтоб я ради такой мелочи свое драгоценное время тратил? Ты что, думаешь, в мою думу все бояре подряд допускаются? Я снял восемьдесят!

— Тьфу! Ну и где твоя совесть?

— А мы не по совести, мы по закону делим. Или ты думаешь, что твоя газета без налогов работать будет? Это проценты от твоей будущей деятельности, — ласково погладил свою кучу Гордон.

— Вот это вот проценты? — ужаснулся корреспондент.

— Ну не все, конечно. Львиная доля здесь за идею и продвижение бренда. Как я бояр лихо развел, а?

— Царь-батюшка, — насторожился Виталий, — а откуда ты такие мудреные слова знаешь?

— А ты думаешь, твой царь-батюшка лыком шит? Он, между прочим, где только не побывал, где только не учился. В молодости по заморским странам поездил. И в Испании, и во Франции, и на Сицилии был.

— Сицилии? Это заметно.

— Чего? — напрягся царь.

— Да нет, ничего. Уж больно страны забавные для обучения выбраны.

— Ладно, давай уже, не ломайся. Забирай свой гонорар и начинай работать!

— А ведь мне еще с кузнецами насчет шрифтов договариваться, — простонал юноша, глядя на свою жалкую кучку, — с плотниками, столярами насчет типографского станка, бумагу закупать… Царь, да ты же меня без ножа режешь!

— Ты что, больной или по мастеровым еще не ходил?

— Я уже не больной. По мастеровым еще не ходил. Меня ж Янка только вчера с постельного режима сняла.

— Тогда с тобой все ясно. Бумага у нас в Великореченске правда дорогая. Купцы иноземные за нее цену несусветную ломят, но того, что я тебе по доброте душевной откинул, на все твои газетные дела с лихвой хватит, да еще потом и останется.

— Добавь хоть это к гонорару. — Юноша выхватил из царской кучи жемчужное ожерелье.

— Думаешь, оно тебе будет к лицу? — хмыкнул Гордон.

— Мне нет, а вот Янке да."

"— Ну если Янке, то забирай! — рассмеялся царь, — Нравишься ты мне, парень. Эх, чувствую, закрутим мы тут с тобой дела!

Глава 5

Виталий шел по направлению к дому Янки Вдовицы, напряженно размышляя над словами царя Гордона.