А еще в комнате был Член Леонтьевич. С какой-то черной штукой в руке - ее Степа рассмотреть не успел. Потому что события теперь стали происходить быстро. Очень быстро.

Очень быстро Степан слева вломил Кастрюле, и тот выронил непонятную штуку из руки. И почему-то решил, и тоже быстро - что козлину нельзя тут бить – и поволок на лестничную площадку. За Степана решал в эти минуты кто-то другой – адреналин и желудочный грипп, наверное. И дикий, панически взгляд Ту. И веревки на ее теле. Ей же больно.

Кастрюле тоже наверняка было больно, когда Степка его бил. Кулаками – первые несколько ударов. И пинал ногами – потому что эта мразь упала и скулила. И от этого скулежа хотелось еще сильнее пинать и бить. Но очередной раз занеся ногу, Степан вдруг вспомнил, что она – там. В веревках и с кляпом во рту. И ей – наверняка - еще больнее. Еще страшнее. И, пнув напоследок хрипящее тело, Степа рванул обратно в квартиру.

Дальше – на каких-то инстинктах. Не помнит – как развязывал, что говорил. Единственное слово, которое помнил, как произносил: «Не бойся». Когда последний узел поддался его пальцам, Тура тут же вцепилась в Степу. Вцепилась мертвой хваткой, так, что он не сразу про кляп вспомнил. Честно сказать, про него Ту раньше вспомнила, вытащила и отшвырнула. А потом снова вцепилась в шею. Не плакала, нет. Держала не по-женски крепко и дышала часто.

Именно в этот момент Степан вспомнил про лестничную площадку.

- Ту, я… он там. Это…

Ему чуть не свернули шею. Она вцепилась еще мертвее и замотала головой.

- К черту его, Степ.

По лицу елозили ее волосы. Мягкие, оказывается.

- Я как раз и это… к черту его и отправлю. Ту, отпусти.

На уговоры ушло еще пять минуть. Но время было упущено. На площадке Степку ждали пятна свежей крови и звуки торопливых и неритмичных шагов. Можно догнать, но адреналин именно в этот момент прекратил свое действие. И сразу стало тяжело стоять, дышать и думать. Едва смог закрыть за собой дверь. Каждый шаг давался с трудом. И взгляд фокусировался едва-едва.

Тура. Одетая в футболку только, уже стояла рядом.

- Что?..

- Удрал.

Он прижался спиной и затылком к стене. Герой сейчас грохнется. Или блеванет. Или сначала блеванет, а потом грохнется.

Его ладонь толкнула на последних остатках сил дверь. Пара шагов и он упал на кровать. В первый раз в жизни чувствовал, что сил нет. Совсем. И нет ничего в этом мире, ради чего он сможет сейчас встать с кровати. Ему нужны сон и обильное питье. Это рекомендация доктора.

- Степ… - раздался тихий голос.

- Дверь закрой входную.

Послышалась шаги, потом щелчок, потом снова шаги.

- Закрыла.

Сил ответить не было. Он неумолимо проваливался в небытие. Но все-таки почувствовал ее руки. Только сделать нечего не мог, когда она легла рядом и обняла.