Франсуа стоило большого труда объяснить Летисии, что произошло накануне вечером, поскольку она его то и дело перебивала.

— Когда мы вернулись сюда, я, прежде чем вызвать такси, попросил Аманду позвонить тебе. Но телефон был неисправен. Поэтому и такси я не смог вызвать, — говоря это, он снял трубку, чтобы проверить, не включился ли телефон. — Вот, он и сейчас молчит. Можешь сама убедиться.

В доказательство своей невиновности он протянул трубку Летисии, но в тот же момент увидел, что вилка выдернута из розетки.

— Прости, его кто-то отключил от сети…

— Кто-то? — возмутилась Летисия. — Да сам же ты и отключил, чтобы заманить Аманду!

— Нет, Летисия, как это ни печально, но боюсь, что на подобную каверзу способна только твоя дочь. Она все время пытается делать что-нибудь в таком духе. Не удивлюсь, если и машину она сломала.

— А тебе, похоже, это нравится."

"— Да нет же, Летисия! — Франсуа взял ее обеими руками за плечи, притянул к себе и стал говорить ей прямо в лицо: — Мне нравишься только ты! Как доказать, что я люблю тебя? Как объяснить, что я полюбил тебя с первого взгляда?

Летисия попыталась высвободиться из его объятий, выражавших одновременно и страсть и отчаяние. Но Франсуа уже не мог остановиться — губы его сами коснулись губ Летисии, а она, растерявшись, на мгновение оцепенела и приняла его долгий, выстраданный поцелуй.

— Очень красиво, донна Летисия! — услышала она внезапно у себя за спиной. — Так вот, оказывается, зачем вы попросили меня удалиться? Теперь понятно.

— Не смей говорить со мной в таком тоне! — прикрикнула на нее Летисия. — Пойдем отсюда. Дома будем выяснять отношения.

Однако их взаимные упреки продолжались и в машине, по дороге домой. Аманда утверждала, что мать просто-напросто хочет отбить у нее Франсуа. Летисия же ругала дочь за все сразу: за недостойное поведение, за отключенный телефон…

Дома Аманда рассказала о случившемся брату — разумеется, в своей интерпретации, на что Витор отреагировал крайне резко и грубо.

— У тебя нет морального права упрекать Аманду, — заявил он матери. — Ты сама ведешь себя с этим ничтожным человеком как уличная девка. Вешаешься ему на шею…

— Замолчи! Я не потерплю от тебя таких оскорблений!

— А как прикажешь с тобой разговаривать? Объясни, может, я чего не понимаю? Что ты делала с Франсуа? Защищала честь моей сестренки или отдала свою честь в его железные руки? Ну что же ты молчишь? Потеряла дар речи?

— Нет, я отвечу тебе, Витор, — собравшись с силами, сказала Летисия. — Признаю свое поражение: у меня выросли жестокие, бессердечные дети. Видимо, я где-то допустила серьезную ошибку. Чересчур оберегала вас, жила как монахиня, чтобы, не дай Бог, не причинить вам боли, не оскорбить ваши чувства. Наверное, за это вы меня теперь презираете.