Вместо этого он обернулся, подозвал к себе Эссу, но та возмущенно заворчала и юркнула под сани, отказываясь уходить с ним. Тогда он прихватил безвольное тело императора и помчался в Асоллу.

Мел проводила его взглядом. Попыталась встать и не смогла. Все. Запас сил иссяк.

К ней подскочила взволнованная маленькая Эсса, вскарабкалась на колени и прижалась влажным носом к ее щеке.

— Не бойся. Он не оставит тебя тут. Сейчас за тобой прилетят.

Эсса тихо, по-звериному заплакала, и прижалась к ней сильнее, охватив лапами за шею.

— Проследи, чтобы клячу накормили. Я обещала…

Глаза закрывались против воли. Мел с трудом распахивала ресницы и дрейфуя на серых подступающих со всех сторон волнах, улыбнулась перепуганной Эссе.

— Все будет хорошо.

Последнее что она увидела, прежде чем провалиться в холодную мглу, это зимнее унылое небо и несущиеся к ним крылатые силуэты.

* * *Песчаный кхассер не стал оборачиваться, чтобы чинно зайти через дверь, вместо этого он вынес окно вместе с рамой на первом этаже возле входа в крыло лекарей. Проскользил по полу, высекая когтями искры и остановился.

Навстречу ему уже выскочил главный целитель. С вытаращенными от изумления глазами и ложкой во рту — он только нашел время, чтобы пообедать, и вдруг грохот, звон стекла и рычание, от которого содрогнулись стены.

— Что…

Он не договорил, признав в безвольно повисшем воине самого императора, и ложка с глухим звоном упала на засыпанный осколками пол. Об обеде тут же было забыто.

— Сюда его! — в лазарете главный целитель был чуть ли не богом, и запросто отдавал приказы даже Хассу. Для него не существовало ни чинов, ни сословий, значение мела только жизнь. — Ника!

Хасс перекинулся, на ходу перехватывая под руки Маэса, и волоком затащил его в ближайшую палату. Появившаяся на пороге взволнованная Доминика, поспешно отставила на тумбочку поднос со склянками и поспешила следом.

Едва император был уложен на койку прямо поверх серого шерстяного одеяла, лечение началось. Целитель одной ладонью сжал могучее запястье, второй прикоснулся к едва бьющейся жилке на шее, Доминика положила руки на чуть сокращающуюся грудь

— Ему должно хватить сил, — угрюмо произнес Хасс, наблюдая за их усилиями.

Целитель промолчал, а Ника в ответ посмотрела очень пристально и непонятно.

— Хватит? — повторил с нажимом.

— У него нет своих сил. Он держится только на том, что ему дают.

— Кто дает?

— А ты разве не понял? — после этих слов Доминика сосредоточилась на бездыханном пациенте.

Вместе с целителем, она исправляла переломанные линии жизни. Вливала в них силу, насыщая подзавязку.