Пусть бледнеет, сколько хочет. Пусть даже в обморок упадет – моего решения это не изменит. Она сама должна была думать собственной головой, а не идти на поводу у Афифы, и в наглую заявляться в мой дом без приглашения, чтобы испортить праздник, приготовленный для Лилии.

- Какую проблему вы хотите решить, господин? – все никак не унимается Афифа.

- Салима! – зову я служанку, которая стоит в коридоре и покорно ждет моих распоряжения.

- Да, господин. – входит Салима, окидывая моих жен недобрым взглядом. Она все понимает без слов. И примерно представляет, что ждет моих жен в дальнейшем.

- Забери малышку, нам нужно серьезно поговорить.

Салима кивает, и осторожно забирает дочь у Афифы. Уходит, плотно прикрыв за собой двери.

- Итак, мои дорогие жены, раз уж вы обе пожаловали ко мне в дом без приглашений и предупреждений, то я решил сразу, не откладывая дел в долгий ящик, развестись с вами обеими.

- Что?! – вскрикнула Афифа и страшно выпучила на меня глаза.

- Но… как развестись… Господин… - схватилась за сердце бледная, как бумага Равия. – Это… позор… это…

А что вы хотели, дорогие жены, творить любую дичь, и чтобы я спокойно глотал все ваши выходки? Нет, не получится.

Я – добрый муж. Справедливый. Но это не значит, что я размазня или подкаблучник. Если жены не понимают слова, то буду заменять их действиями. Я мог бы приказать всыпать по десять плетей каждой за утреннюю выходку и десять за вечернюю, но есть одна проблема - женщин я не бью. Поэтому остается единственный верный способ. Просто перестать иметь с этими женщинами хоть что-то общее.

- Господин, мы просто пришли к вам в гости, это что, запрещено? – дерзко смотрит мне в глаза Афифа.

Я не имею ничего против того, чтобы женщина так со мной разговаривала, тем более, что я собираюсь взаимодействовать с Лилией, а у нее совсем другой менталитет, и она спокойно общается с мужчиной как с ровней, и мне надо к этому привыкать. Для менталитета восточного мужчины я довольно-таки прогрессивных взглядов, и готов к тому, что Лилия вряд наденет платок, но я спокойно отличаю дерзость и наглость. То, что делает сейчас Афифа – наглость чистой воды, хотя у нее местный менталитет, и вот ей бы как раз стоило общаться с мужчиной, со своим мужем поуважительней.

- Что я сказал тебе, Афифа, сегодня днем, что я сказал сегодня днем вам обеим, когда вас, как легкодоступных девиц приволокли в мой офис мои люди?

- И что нам теперь дома сидеть? – продолжает огрызаться женщина.

- Теперь нет. – широко улыбаюсь я. – Теперь вы свободны, можете делать все, что вам заблагорассудится, и не позорить мое честное имя!

- Господин… - оседает на колени бледная Равия.

На ее лбу выступают капли пота.

Меня это не трогает.