Хм, это еще бабушка надвое сказала, билетики-то у меня в сумочке лежат. Но я про это пока тоже умолчу. Вот вернемся во дворец, и я все расскажу. И про Хилара с его кланом, и про билеты на Землю.

А потом меня поцеловали. Мм… в кои-то веки коридор был пуст, а рядом не было наместника, его сыночка, гвардейцев, драконов и оракулов. Никто не фыркает, не отвлекает, не нужно мучительно краснеть, смущаться и делать вид, будто я тут ни при чем. Впервые в жизни я почувствовала себя настоящей взрослой девушкой. И не просто девушкой, а той, которую обнимают, как истинное сокровище, бережно, надежно.

И нежно целуют, не в лоб или щечку, или даже губы, но дурачась, покровительственно или играя на публику, а по-настоящему. А под моей ладошкой, лежащей на его груди, сильно и часто бьется сердце. Это удивительно – чувствовать стук чужого сердца так близко, понимая, что твое сердце бьется в таком же сумасшедшем ритме. И чужое дыхание может переплестись с твоим собственным так, что уже не понимаешь, где чье, или оно одно на двоих. Я обняла в ответ и тоже прижалась. И это было так странно и непонятно, чувствовать все это и осознавать, что все, влипла и пропала. И что это настоящее, и все это происходит со мной. А еще – до слез, до комка в горле хочется верить, что это то самое, большое и чистое.

Не знаю, сколько мы так стояли, время просто исчезло и потерялось. И были только его губы, стук сердца, теплое дыхание и шелковистые волосы под моими пальцами. А еще слабость в коленях, невозможность оторваться и прекратить этот поцелуй."

"Потом, держась за руки, мы отловили какого-то студента и спросили, как найти того, кто выделяет комнаты в общежитии.

Мы выбрали из шести свободных помещений самое симпатичное, светлое, просторное, с добротной мебелью и большим письменным столом у окна. И ничего страшного, что номер у нее тринадцатый. С некоторых пор я перестала верить в эти глупые суеверия, ведь я сама была тринадцатой невестой, и ничего. Зато комната потому такая и сохранившаяся, что глупые студенты боятся цифры «тринадцать».

А еще позднее, в первом же хорошем трактире мы сняли два номера. Я переоделась из кожи и свитера в легкое бирюзовое платье и босоножки, даже украсила шею колье, которое подарил мне Хилар.

А Адриэн надел темно-синий тонкий костюм и белоснежную шелковую рубашку. Все же лето, и солнце вовсю кричало об этом. Только узкий меч у него на поясе выглядел немного странно, напоминая, что это все-таки другой мир.

А дальше мы гуляли по городу, держась за руки и беспрестанно целуясь, и почему-то уже было совсем не стыдно и не смущали взгляды прохожих. В конце концов я женщина двадцать первого века! Впрочем, лица были добродушными, не было в них насмешки или осуждения.