Так много, что рискую заработать тахикардию в восемнадцать.

— Мышонок, ты меня слушаешь? — прерывает мои размышления голос Остина.

Поворачиваюсь к нему и смотрю в его красивые глаза цвета ледяного айсберга. Они такие красивые, что, я уверена, будь я титаником, я бы с удовольствием напоролась на этот айсберг, лишь бы хоть на мгновение стать с ним единым целым.

— Прости, — опускаю глаза вниз, по-прежнему нелепо улыбаясь.

— История нашего университета тебя не вдохновляет, я понял, — усмехается Остин. — Тогда давай обсудим грядущий бал. Кем ты хочешь, чтобы мы были?

— Мне все-равно. Есть предложения?

На самом деле все-равно. Красное у меня будет платье, или оно будет синим. Да хоть серобуромалиновым. Плевать на волосы: пучок или локоны, мне все-равно, хоть дреды. Главное, чтобы рядом был Остин. В смокинге, в костюме медведя или голый. Наплевать.

Господи. И зачем я только подумала о голом Остине?!

— Та-а-а-к, я хочу знать, о чем ты подумала. Твой румянец на щеках говорит о том, что ты представила нас в очень интересных костюмах, правда?

Остин улыбается, как идиот, и я толкаю кулаком его в плечо. Но сама при этом улыбаюсь и выдаю:

— Засранец.

Засранец запрокидывает голову и громко смеется, а затем спрашивает:

— Как тебе Джессика?

— Джессика?

— «Кто подставил кролика Роджера». Ты чем-то на нее похожа.

— А вот ты не очень похож на кролика.

— Подожди, вот познакомимся поближе, вернешь свои слова назад. — Поигрывает бровями Остин.

Он и в самом деле сейчас намекнул на то, что кролики… много… слишком много… Господи!

— Бэтмэн и Женщина-кошка?

Закатываю глаза.

— Остин, это бал, а не костюмированная вечеринка у Миллзов. Я не могу явиться в колонный зал в латексе, — шумно выдыхаю я, а затем добавляю: — Ты, кстати, тоже. Эти гарпии во главе с Маргарет будут весь вечер пялиться на твою задницу, обтянутую лосинами.

Стоун фыркает.

— А ты?

— Что я?

— Ты будешь пялиться на мою задницу?

— Нет, ведь я буду кружиться с тобой в танце, и ты будешь стоять ко мне лицом.

— А если я все-таки повернусь?

— Господи, Остин!

Остин запрокидывает голову и громко смеется.

— Что ж, раз ты оказалась такой собственницей, то я вижу лишь один единственный оставшийся вариант.

— И какой же?

— Я — Квазимодо, ты — Эсмеральда. Чтоб наверняка никаких взглядов на мой зад.

Теперь уже смеюсь я. Я хохочу так громко, что мой смех эхом проносится по совершенно пустой площади.

— Какие у тебя планы на следующие выходные? — неожиданно спрашивает Остин.

— Следующие? — вскидываю бровью. Так удивительно — планировать со своим парнем мероприятия на неделю вперед.

— Да, на этих у нас выездная игра, так что мы выдвигаемся в Ливерпуль утром после бала. А вот на следующих выходных можно было кое-куда поехать.

— Куда?

Улыбается.

— Не скажу.