Порой достаточно надолго, особенно когда занимал место реального человека. Иногда фальшивые личности быстро использовались и сразу же отбрасывались, послужив намеченной цели. Из тех же, какими он пользовался дольше всего, у Кейна была парочка особо излюбленных. И, как он вскоре выяснил, чтобы успешно оставаться в одной из них, требовалось умение подписывать всякие документы – новые водительские права, чеки, денежные переводы и так далее. Когда выдавалась свободная минутка, Кейн раз за разом пробовал воспроизвести подпись человека, которого замещал, пока не получалось идеально ее подделать.

За годы он стал в этом деле настоящим мастером. Развил в себе уровень владения пишущими предметами и зрительно-моторную координацию, которым позавидовал бы и маститый художник.

Наконец удовлетворенный результатом своих попыток воспроизвести почерк Спенсера, Кейн откинулся на спинку кресла, устроившись на нем чуть пониже, отлистал страницы в блокноте обратно до своих заметок и сложил руки на груди.

Прайор уже закончил прямой допрос, и Кейн с удивлением узрел, как из дверей в зал вливается целая вереница людей, нагруженных какими-то пакетами, коробками и даже матрасом.

Увидел, как Прайор о чем-то спорит с Флинном.

– Ваша честь, я хотел бы внести ходатайство о разрешении провести в ходе моего допроса данного свидетеля небольшую наглядную демонстрацию, – объявил Флинн.

– Давайте заслушаем ее, но прежде нам нужно удалить присяжных, – ответил судья.

Соседи Кейна по трибуне встали и потянулись к выходу. Он последовал за ними, засунув блокнот в карман. На суде присяжных частенько гоняют туда-сюда по двадцать раз на дню, отправляя в совещательную комнату, пока адвокаты сторон обсуждают юридические тонкости.

Кейн уже привык к этому.

На выходе из зала стояла женщина-пристав, придерживая дверь. Подойдя к ней, Кейн спросил:

– Простите, а ничего, если я загляну в туалет?

– Конечно. Чуть дальше по коридору, вторая дверь слева, – отозвалась она.

Кейн поблагодарил ее и направился по коридору к указанной двери. Туалет был маленький, темный, и пахло в нем, как и в большинстве мужских туалетов. Одна из лампочек не горела. На белых плитках – два писсуара. Кейн же сразу направился к единственной кабинке, закрыл и запер за собой дверь.

Действовал он быстро.

Первым делом вытащил из кармана упаковку жевательной резинки – той, что продается в виде кубиков. Она была уже открыта, и одного из кубиков в ней не хватало. Кейн вытряхнул ее содержимое на ладонь – вместе с маленьким пакетиком примерно того же размера, что кубики жевательной резинки. Удалил с него целлофановую обертку, скрывающую пару невероятно тонких латексных перчаток. Быстро натянул их. Вынул из кармана блокнот и вырвал из него страничку с надписью «Виновен».