Никифор, передвигаясь как черепаха со связанными ногами подгреб к первой двери и стал ее отпирать. Мы на всякий случай отошли в стороны. Но так, чтобы этот тщедушный индивидуум не успел сделать рывок в новое помещение. Дверь открылась, и мы, не проверяя содержимое лишь убедившись, что при открывании из нее не вылетит птичка, ну или заряд картечи, отправили нашу черепаху-ключницу к последней двери. Здесь проделав ту же самую операцию, обратно привязали Никифора к своему другу по несчастью.

За первой дверью оказалась тюрьма, если ее так можно назвать. В общем три железные клетки, закрывающиеся на навесные замки. Похоже, что здесь изувер держал своих жертв между насилием. На стене обнаружилась связка ключей от камер, поэтому недолго думая мы перетащили туда по очереди в связанном виде двух субчиков, заскучавших без нашего пригляда, и закрыли на навесные замки по разным клеткам.

Вторая комната, оказалась более «занимательная» в самом негативном смысле этого слова. Честно, чуть не вытошнило, когда мы с братом в нее вошли. Здесь изувер хранил в растворе формальдегида, формалине части тел своих жертв. На стеллаже, выполненном довольно изящно аккуратно в ряд, стояли баночки с руками, ступнями, было четыре женских головы в банках побольше. И у каждой банки рядом была бумажка с именем жертвы.

Напротив этой дьявольской экспозиции стояло кресло, такое же как было в пыточной и рядом от него большой глобус, открыв который я увидел бар с большим выбором напитков и несколько изящных стаканов.

— Чертовщина какая-то! — сплюнул я себе по ноги, и мы вышли из этой преисподней плотно закрыв двери.

Для начала решили допросить подручных аристократа. Долго описывать процесс нашей беседы «по душам» не буду, но вкратце примерно так:"

"Оба этих гаврика последние десять лет исполняют все прихоти графа, а особо на регулярной основе поставляют ему молодых девушек. Ублюдок требовал именно девственниц и не старше шестнадцати лет. С каждой новой жертвой он закрывался в этом подвале и практически на двое суток выпадал из жизни для всех окружающих. Бугай, которого как оказалось звали Данила лишь зашивал тела или то, что от них осталось в кусок материи, и отвозил на пустырь примерно в шести верстах от усадьбы, где на протяжении всех этих лет росло число безымянных могилок молоденьких девочек. Никифор сказал, что последняя Лада была двадцать девятая по счету. За работу граф своим доверенным людям хорошо платил, а не самое законопослушное прошлое, не давало им выйти из этого смертельного круговорота, хоть и по словам обоих они давно пытались тикать от его светлости на все четыре стороны, и даже собрали денег для сего мероприятия.