Когда начался скандал вокруг Прунскене, который так живо и горячо обсуждался в нашей прессе, мне и в голову не могло прийти, что пройдет всего несколько лет, и сотрудничество с КГБ вообще перестанет кого бы то ни было интересовать, даже самых яростных демократов из числа бывших диссидентов. А уж теперь-то, когда у нас Президент из комитетчиков, этот вопрос даже в зародыше существовать не может. Помнишь, как я боялась, как переживала, ночей не спала, вырезки собирала из газет… Тебе жизнь испортила. А оказалось — все было напрасно. И мои страхи, и твоя жертва. Не зря древние китайцы считали, что самое тяжелое — это жить в эпоху перемен. Мы все — жертвы этих перемен. В том числе и ты, и я. И Бахтин тоже.

— Нет! — Ира вскинула голову и с гневом посмотрела на Наташу. — Не смей так говорить! Я тебе никаких жертв не приносила. Если бы не ты, я бы не встретила Виктора Федоровича. Я прожила рядом с ним самые счастливые годы своей жизни.

— Ирка, Ирка, — грустно рассмеялась Наташа. — Ты неисправима! Твои самые счастливые годы еще впереди, можешь мне поверить.

— Я его люблю и всегда буду любить, — упрямо твердила Ира. — Это не пройдет.

— Все проходит, девочка моя. И любовь тоже. Особенно неразделенная. Пройдет совсем немного времени, и ты успокоишься, научишься жить, не видя его, потом станешь все реже вспоминать, а потом, в один прекрасный день проснешься утром и страшно удивишься: и как это ты могла думать, что умрешь, если он не будет с тобой? Вот увидишь, все так и будет.

— А как же Андрей Константинович? Он столько лет любил тебя без всякой надежды на взаимность и не разлюбил же!

— Андрей — мудрый человек, в отличие от нас с тобой. Он знал, что нет ничего вечного, а значит, я в любой момент могу осознать, что не люблю Вадима. У Ганелина-то как раз была надежда, и она его все эти годы поддерживала. Как видишь, не напрасно, он своего дождался.

— Почему ты думаешь, что я своего не дождусь?

— Потому что Виктор Федорович тебя не любит, ты ему не нужна, и ты сама прекрасно это понимаешь. Ты говоришь мне об этом каждый день. Не в том дело, может он или не может разлюбить свою Лизавету, а единственно в том, что он не любит тебя. Ты молода, красива, откровенно влюблена в него, он увлекся на несколько месяцев, поддался обаянию твоего чувства, но этим все и закончилось. Между вами слишком большая пропасть, чтобы вы могли стать мужем и женой, понимаешь? Если бы он не удержался тогда, если бы дал себе волю, то очень скоро и тебе, и ему стало бы очевидно, что ему сладко с тобой спать, но скучно с тобой жить. Ты его любишь, но ты, Иришка, ему не пара.

Ира надулась и, расстроенная, привычно улеглась на мягкий диван в гостиной, уткнувшись лицом в спинку.